Изменить размер шрифта - +
Лицо красное, глаза горят. Вот тут в ней мама Маша бушует.

— Это я ревную⁈

— Что не так? Я же вижу.

— А тебе, похоже, нравится, что вокруг твоего имени постоянно слухи ходят.

Встаю у стенки и складываю руки, показывая стоическое спокойствие.

— Не нравится, но так уж происходит.

Ноздри раздуваются, но знает, от кого гнусные инсинуации исходят. И сейчас на самом деле боится, что в паре со мной в этот раз «нарисуют» не ее, а наглую рыжуху. Ну, Марго! Ну подсуропила!

— Кто эта мымра и откуда ты ее знаешь?

Законный вопрос. Но от супруги. Так что лучше расставить все точки над «И».

— А почему я должен отвечать?

Наталья чуть не задыхается от возмущения:

— Ты… ты!

— Смею напомнить, что кроме пары поцелуев и попытки расстегнуть твой лифчик у нас ничего с тобой не было. Чтобы предъявлять мне претензии. И ставить на моего конька тавро.

Кузнецова подозрительно затихла:

— Ты на что намекаешь?

— На то самое. Но давай не спешить. У нас толком отношений-то нет, какой-то служебный роман.

Переиграл, девочка скуксилась. Эх, что с вами делать, барышни?

Подхожу и крепко обнимаю. Наташка отзывается и прижимается ко мне всем телом. Дурёха!

— Марго из тусовки наших казаков-разбойников. Я хожу к Николаю Ивановичу на факультативы, вот там и увиделись.

Наташка тихо выдыхает:

— Только виделись?

Чуть отодвигаюсь и смотрю внимательно в глаза девушки.

— Ты как себе представляешь: старшеклассник и студентка последних курсов?

Пришлось ей согласиться:

— Никак.

Я уже ярко в голове представил, но по некоторым причинам не стал озвучивать. Сука, Марго!

— Я, конечно, все понимаю, но не в комитете же комсомола этим заниматься.

«Откуда ни возьмись» вошла без стука.

— Завидно, Мила?

— Вот еще! — фыркнула пионервожатая и прошла мимо нас. Я подчеркнуто не стал убирать руки с талии Наташки. — Вас, кстати, обоих ждут в кабинете директора.

— Зачем?

— Спросите у него сами.

Мы стремглав бросились вниз. Уж звенел звонок на урок, и как раз у нас история. Но Галина Петровна нервно ожидала нас в кабинете директора.

— Ребята, вас ждут такие люди! — она показала глазами наверх. — Где вас носит?

Кузнецова спокойным голосом ответила:

— Были дела в комитете.

— Идите скорее. Я вам поставлю, что вы были на уроке.

Вот кого не ожидал увидеть у Замятного, так это Пермякова. Тот при виде нас широко улыбнулся и протянул мне руку:

— Вот и они! Степан, доброго дня!

— И вам не хворать, Василий Петрович. Какими судьбами.

Искоса замечаю блеснувшие глаза директора. Я, оказывается, не только хулиган. Мои акции поднялись в цене.

— Да вот захотел увидеть вас на месте и заодно с Никанором Степановичем пообщаться. Ваше начинание — дело благородное и многообещающее. Где, как не в школе, возглавляемой фронтовиком, и зачинать.

Опаньки, прокол! Мы дружно переглянулись с Наташкой. Но Замятный взирал на нас одобряюще. Он как раз сполна оценил потенциальные возможности. Просто так секретари из горкома не приходят. 9 мая будет тридцать лет Великой Победы. Знаковая дата, и если получится отметить ее особенно, то где нужно, заметят. Повышенное внимание к школе — это потенциально кроме грамот новое оборудование для спортзала, и дополнительные средства для ремонта. Кто же обидит после такую передовую школу.

Только бы не обделаться!

Пермяков с грустью смотрит на наше «репортерское» оборудование.

Быстрый переход