|
Лицо красное, глаза горят. Вот тут в ней мама Маша бушует.
— Это я ревную⁈
— Что не так? Я же вижу.
— А тебе, похоже, нравится, что вокруг твоего имени постоянно слухи ходят.
Встаю у стенки и складываю руки, показывая стоическое спокойствие.
— Не нравится, но так уж происходит.
Ноздри раздуваются, но знает, от кого гнусные инсинуации исходят. И сейчас на самом деле боится, что в паре со мной в этот раз «нарисуют» не ее, а наглую рыжуху. Ну, Марго! Ну подсуропила!
— Кто эта мымра и откуда ты ее знаешь?
Законный вопрос. Но от супруги. Так что лучше расставить все точки над «И».
— А почему я должен отвечать?
Наталья чуть не задыхается от возмущения:
— Ты… ты!
— Смею напомнить, что кроме пары поцелуев и попытки расстегнуть твой лифчик у нас ничего с тобой не было. Чтобы предъявлять мне претензии. И ставить на моего конька тавро.
Кузнецова подозрительно затихла:
— Ты на что намекаешь?
— На то самое. Но давай не спешить. У нас толком отношений-то нет, какой-то служебный роман.
Переиграл, девочка скуксилась. Эх, что с вами делать, барышни?
Подхожу и крепко обнимаю. Наташка отзывается и прижимается ко мне всем телом. Дурёха!
— Марго из тусовки наших казаков-разбойников. Я хожу к Николаю Ивановичу на факультативы, вот там и увиделись.
Наташка тихо выдыхает:
— Только виделись?
Чуть отодвигаюсь и смотрю внимательно в глаза девушки.
— Ты как себе представляешь: старшеклассник и студентка последних курсов?
Пришлось ей согласиться:
— Никак.
Я уже ярко в голове представил, но по некоторым причинам не стал озвучивать. Сука, Марго!
— Я, конечно, все понимаю, но не в комитете же комсомола этим заниматься.
«Откуда ни возьмись» вошла без стука.
— Завидно, Мила?
— Вот еще! — фыркнула пионервожатая и прошла мимо нас. Я подчеркнуто не стал убирать руки с талии Наташки. — Вас, кстати, обоих ждут в кабинете директора.
— Зачем?
— Спросите у него сами.
Мы стремглав бросились вниз. Уж звенел звонок на урок, и как раз у нас история. Но Галина Петровна нервно ожидала нас в кабинете директора.
— Ребята, вас ждут такие люди! — она показала глазами наверх. — Где вас носит?
Кузнецова спокойным голосом ответила:
— Были дела в комитете.
— Идите скорее. Я вам поставлю, что вы были на уроке.
Вот кого не ожидал увидеть у Замятного, так это Пермякова. Тот при виде нас широко улыбнулся и протянул мне руку:
— Вот и они! Степан, доброго дня!
— И вам не хворать, Василий Петрович. Какими судьбами.
Искоса замечаю блеснувшие глаза директора. Я, оказывается, не только хулиган. Мои акции поднялись в цене.
— Да вот захотел увидеть вас на месте и заодно с Никанором Степановичем пообщаться. Ваше начинание — дело благородное и многообещающее. Где, как не в школе, возглавляемой фронтовиком, и зачинать.
Опаньки, прокол! Мы дружно переглянулись с Наташкой. Но Замятный взирал на нас одобряюще. Он как раз сполна оценил потенциальные возможности. Просто так секретари из горкома не приходят. 9 мая будет тридцать лет Великой Победы. Знаковая дата, и если получится отметить ее особенно, то где нужно, заметят. Повышенное внимание к школе — это потенциально кроме грамот новое оборудование для спортзала, и дополнительные средства для ремонта. Кто же обидит после такую передовую школу.
Только бы не обделаться!
Пермяков с грустью смотрит на наше «репортерское» оборудование. |