|
— Да мало ли что.
— А днюху после твоего приезда отметим. Да?
— Вам что привезти, граждане-родители?
Зинаида и Михаил удивленно переглянулись:
— У тебя времени не будет. Разве что открытки на вокзале купи. И сам вернись.
У нашего куратора не забалуешь. Он доставил делегацию в гостиницу «Минск», что стояла на улице Горького и посчитал всех по головам на разгрузке. Распределил комсомольских вожаков по четырехместным номерам, затем повел на завтрак. После него мы снова сели автобусы и приехали в ВДНХ, где в Доме молодежи проводилась конференция. Она не была всесоюзной, потому в ней не участвовали самые важные шишки организации. Я запомнил из первого дня лишь бесконечное мельтешение новых лиц, постоянные отметки в каких-то списках, длинные и совсем неинтересные речи функционеров. Обедали там же и довольно сытно. Заводчане даже достали пива. Я старался особо не светиться и с интересом изучал окружение.
Оно делилось на несколько частей. Основное: активисты с мест. Мало кто из них думал о карьере, просто им хотелось движухи. А кто, как не комсомол, ее обеспечивал? ВЛКСМ это ведь не только праздники и съезды, это еще комсомольские стройки и практические мероприятия. Сейчас вот силу набирает набор на БАМ. Это вдобавок стройотряды, через которые прошли десятки миллионов студентов. И в которых я также обязательно поучаствую. Потому что из капиталистического грядущего знаю — именно в стройотрядах неимоверная концентрация количества будущих бизнесменов и управленцев. Ведь активным людям нужно куда-то деваться? Если бы в партии занимались делом, а не дрязгами, то фиг бы Союз развалился. Его скрепляли неимоверно сильные связи. Связи между конкретными людьми. Они и помогли нам пережить девяностые.
Функционеры были заметны сразу. Одеты, как «вороны» или бесцветно серо. Смотря какой уровень. Сухи, бесстрастны, но любят, чтобы все было на бумаге и правильно. Ярких людей среди них немного. Тех забирали сразу конкурирующие конторы. ВЛКСМ лишь питомник. И пока он цвел, в стране Советской все было хорошо. Но в итоге его погубила вот именно эта серая плесень. Нет, она нужна и необходима, как и бюрократический аппарат. Но ими должно правильно руководить.
Оставшаяся часть делегатов состоит из инертной массы, что считает комсомол некоей обязанностью, оброком. То есть обычные советские люди, что ждали будущего с открытым ртом. И в итоге его проворонили. Я как бы в ней, но отличаюсь. И таких «крапчатых» замечаю и в других делегациях. Этот момент стоит запомнить и прежде всего искать тех, кто умеет думать. Пусть и свою пользу. Для себя любимого человек будет очень стараться. И я ему поверю больше, чем пускателю красивых пузырей из фраз.
Закончили в субботу рано. Пользуясь оказией, отпросился у куратора. Мол, у меня тут родственники неподалеку. Тот нехотя согласился, но предупредил, чтобы к десяти был в гостинице. Просто этот парень не знал, что я школьник. Бегом к метро и ныряю внутрь. На самом деле в центре Москвы мало что в метрополитене изменилось. Разве что вагоны и указатели. Но я и так все наизусть помню. И все удовольствие за пять копеек! С интересом озираюсь. Для субботы народу немного. Сплошь славянские лица, много хорошеньких девушек, не бросается в глаза различие в одежде. В будущем богатые ездили только наверху. Откровенно бедных в СССР мало, и они не в столице.
И Союз — страна читающая. Газеты, журналы, книги в руках у пассажиров. Вот и эскалатор наверх. Решаюсь пройти вдоль Москвы-Реки. Мне нравится столичная набережная. Еще нет высоток Сити, испортивших городской рельеф и вкраплений богатых хаузов в исторической застройке. И что удивительно — москвичи почти не спешат. Обычно они вечно куда-то опаздывают. Наверное, потому, что выходной? Много гуляющих парочек, слышны разговоры, смех. Горящие витрины магазинов манят к себе. Совершаю небольшую инспекцию. |