|
Скольких родов коснулось крыло смерти, я умолчу. Потери для страны поистине гигантские. Так что пришлось большую часть времени посвятить руководству складывающегося движения и объяснению сути работы. Именно со школьниками появились и первые проблемы. Грамотность страдала, но больше мешала несамостоятельность. Все смотрели мне в рот, ожидая неких откровений. Вот она изнанка формальной работы комсомола! Кто же знал, что со студентами выйдет как раз наоборот. Все-таки правы старшие товарищи. Если не брать дело в свои цепкие ручонки, то начинается махровая партизанщина.
Пришлось совместно с Пермяковым разработать общую инструкцию. Вернее, разрабатывал ее я, но второй секретарь визировал. Понемногу начинаю понимать, что и в СССР лучшая защита твоей задницы — это кипа заготовленных заранее бумаг.
— Кто разрешил?
— Пожалуйста, справка.
— Кем поручено?
— Вот здесь и здесь указано.
— Почему чернила не того цвета?
— Извольте тут посмотреть! Виза стоит!
Василий, видимо, ожидал от меня вздохов сожаления и словесной борьбы с бюрократизмом, и был сильно удивлен покладистостью. Что достойно оценил. В конце ноября мне позвонили из бухгалтерии редакции и поинтересовались, когда я соизволю получить деньги за статьи. Я откладывать дело в долгий ящик не собирался, денюжки я люблю, расписался в ведомости и получил первый в новой жизни гонорар. Ничего себе! За каждую статью мне заплатили по двенадцать рублей. Итого двадцать четыре. И на очереди другие. В том числе и в партийную газету. Писать, получается, выгодно!
Хватов оказался на месте и с ехидством объяснил мне, что это на самом деле сущие копейки. Двенадцать рублей платили маститым акулам пера за строчку!
— Чтобы полностью вычерпывать из закромов государства, тебе нужно получить корочки члена Союза журналистов. Он многие двери открывает, — Вениамин позёрски оглянулся. — Но и налагает ответственность.
— За которой будут следить старшие товарищи.
— Ну вот тебе и объяснять не нужно. Кстати, на что потратишь деньги?
— Что-то маме отдам, девушку куда-нибудь свожу.
Посматривая хитро сквозь граненый стакан с напитком, журналист поинтересовался:
— И девушка уже есть?
— А как еще?
— Правильно про тебя говорят — молодой и прыткий.
— Жизнь коротка, чтобы тормозить!
— Боже, какой пафос и в таком юном возрасте.
Хватов неожиданно замолчал и уставился в свой стакан. Затем резко допил чай и полез куда-то в тумбочку, вынув оттуда бутылку коньяка. Я теперь понял, почему в редакции пьют чай из граненых стаканов. Сунул в коньяк чайную ложку и дуй вприкуску с рафинадом! Никто не заподозрит.
Внезапно на пороге появилась Лидия. В штанах клеш, которые отлично прорисовывали ее крепкую задницу, крапчатой блузке она выглядела великолепно. В руках журналистка держала длинную сигарету. Потом я понял, что это был мундштук.
— Мужчины, спичками не богаты? О, опять наш золотистый мальчик!
— Лида, не порть мальчонку. И, кстати, он занят. У него девица имеется.
— Почему я не удивлена? — девушка притворно вздохнула. — Хороших мужчин разбирают щенками.
Я некоторое время смотрел ей вслед. Она специально для меня виляла бедрами? Хватов перехватил мой взгляд и тихо посмеивался.
— Вот тебе ее точно не нужно! Послушай моего доброго совета — не ведись на сладкие речи девиц подобного рода. Она что! Отработает здесь год и уедет к себе в столицу.
— Москвичка? — вот это мне уже интересно. Но время для знакомства еще имеется.
Вениамин хлебнул коньяка и закусил лимонной карамелью. |