|
Столько всего навалилось. Хотя скорее хотел просто отгородиться, чтобы не впасть в хандру. Все равно уже ничего не исправишь. Я здесь, они там. Хата бывшей достанется, как и машина. Жаль на корейском «Палисаде» не успел толком поездить. Дети взрослые, разъехались давно. А меня ждет иная и более интересная житуха. Потому что я уже не боюсь жить и почти не страшусь смерти. Не заслужил еще рая.
Глаза упали на будильник, и я подскочил с места. Ё мае, на чай опоздаю. Делаю шаг и застываю. Да ну на фих! Чего спешить? Время не назначено. Соберусь спокойно и пойду. Тут меньше километра топать. К чаю я припас коробочку безе. Мама притащила из буфета. Она и сегодня работает, так что лучше бы сидел дома. Но не забываю, кому обязан своим возвышением и начинаю собираться. Рубашка с острым козырьком уже моя, на нее отлично ложится джемпер. Брюки с утра отутюжены, как и начищены новые полусапожки. Я тут оказией заглянул как-то в универмаг, посмотрел цены. Что сказать — дорого меня одевают родители. И это без особого дефицита и импорта. Шмот в будущем из-за массового китайского ширпотреба подешевеет здорово. СССР жил небогато, но по средствам. Впрочем, учитывая, сколько всего кругом бесплатно или дешево, то мы уступали всего нескольким странам в мире. Честно, без базара. Наслушался я знакомых эмигрантов.
Родители Наташи собирались куда-то в гости. Как я сразу уразумел, мама Маша домой возвращаться и не планирует. Бестужев уже возле вешалки пожал мне крепко руку и поздравил с хорошим началом.
— Сам статью писал?
— Помогали.
— Грамотная, с правильно расставленными акцентами. Наверху уже заметили. Так что готовься.
— К чему?
— Перед Новым годом поедешь в Москву на комсомольское мероприятие. Пермяков тебе позвонит в понедельник. Бывай! Маша, ты скоро?
Интересно, дверь в чужой квартире закрывал я. И что это было? Мне так сильно доверяют?
— Чай пить будешь?
Наташа выглядела уставшей.
— А ради чего пришел? Держи.
— Безе! — Наталья широко улыбнулась, глазки засверкали. — Ты чего?
— Тебе идет улыбаться.
— Забегалась вся. Спасибо, что взял на себя движение «Помним». У меня столько всего разом накопилось. Школа, райком, репетиторы.
— Понимаю. Сам зашиваюсь.
Мы пришли на кухню. Эх, умели жить руководящие работники. Пространство около мойки и плиты заделаны импортной цветной плиткой, мойка также явно не отечественная. Холодильник «ЗИЛ», электрический чайник, на столе разрисованный под Хохлому поднос, полотенца с этнической вышивкой. Мария не чужда веяниям моды.
— Помоги, пожалуйста, чай у телевизора попьем. Сейчас по первой хороший концерт будет.
— Но проблем, мисс.
— Мы не в Англии, сударь.
Голос девушки потеплел, а руки сноровисто собрали поднос. Не назвать ее неумехой.
— Положи сюда еще «хвороста», сама испекла.
Я тут же загребущими ручками полез в вазочку.
— Руки мыл?
— Обтер! Как вкусно! А ты хорошая хозяюшка.
Только сейчас заметил, что на девушке легкое домашнее платье. Так что, когда мы уселись в глубокие кресла, его подол оказался выше коленок, показывая все великолепие ее длинных ног. По этой причине мой взгляд разрывался между ними и телевизором.
— Смотри, поляки выступают. Как здорово поют!
Честно, мне эти кривляние и попытки в мелодию даром не сдались. Но пришлось поддерживать. Союз в мировом плане глухая провинция. От продвинутого шоу-бизнеса мы были дико далеки, хотя наши звезды тщательно копировали западные находки. «Продвинутый» народ танцевал «шейк» и «буги-вуги», широко расходились привезенные «оттуда» пластинки. |