|
— Угощайся, студент. Веня, а ты что думаешь?
Журналист усмехнулся уголками губ:
— А я за все хорошее против плохого. Пацан дельный и в правильную сторону работает. И сверху, кстати, одобрили.
Иван Федосеевич замочил сушку в чае и осторожно откусил ее.
— Ты думаешь о том, что и я?
— Это готовый материал, лишний раз бегать не нужно. Степан, хочешь в довесок хорошее дело продолжить, и честную плату за это получить?
Я насторожился, но вслух сказал:
— Весь во внимание.
Оказалось, что Иван Федосеевич Матвеев фронтовик и член областного Совета ветеранов. Они давно задумывали издать «Книгу Памяти». Но, как водится, не было застрельщика. Да и несмотря на славословия по праздникам, на деле выбить фонды и помощь от советской власти по факту было непросто. Я моментально оценил хитрожопость Хватова. А ведь он и в самом деле — акула пера. Как только узнал, что за мной стоит кто-то сверху, цинично оценил мой юношеский энтузиазм и потенциальные возможности. Но от добра добра не ищут. Мне понравилась идея с гонораром от планируемой статьи, а здесь светит явно больше. И все совершенно законно. Но самое главное, что это будет веским аргументом для экзаменационной комиссии. Областное все-таки издание. И еще можно в редакции попросить характеристику или иной документ, что потребуется. Я во всех этих хитросплетениях не особо разбираюсь.
— Ты в деле, Степан?
— Что конкретно от меня требуется?
Акулы пера и литографии переглянулись:
— Ты пока потихоньку работай дальше. Мы тебе адреса еще подкинем. С техникой как?
— Выделили.
— Люди?
— Есть и будут еще.
Матвеев хмыкнул в усы:
— Шустер бобёр! Десятый класс? Куда дальше планируешь?
— Факультет журналистики.
— Ясно. Веня, смотри какая зубастая смена растет! Так и тебя без работы скоро оставят.
— Не дождетесь! Должен же кто-то их учить.
Но судя по взгляду, Вениамин о чем-то задумался. Нет, не в плане конкуренции. Если он так долго задержался в молодежном издании, то это сигнализирует, о чем? Или он такой ценный специалист, что его не хотят отпускать. Или что более вероятно — на нем висит куча грехов по причине «неправильной политической ориентации» или своенравности. Это еще мне предстоит выяснить. Получать рекомендацию от «подмоченного» кадры точно не стоит. Вот такой я циничный. Так есть у кого учиться.
Уже на улице меня догнал знакомый голос:
— Степан, а ты тут что делаешь?
Редакция расположена в том же квартале, что и наши «правительственные» здания. Так что не было ничего удивительного, что наткнулся на маму Наташи. Кузнецова старшая выглядела отлично. В светлом пальто и опушкой чернобурки на воротнике и такой же воздушной шапочке. Это же сколько Бестужев на нее денег тратит? Практически в открытую. Однако нравы в Союзе уже пошатнулись. Или я чего-то не понимаю.
— В газету ходил. По нашему делу.
— Ах да.
Наталья говорила, что ее мама отнеслась к нашей идее скептически. Если бы не заинтересованность Владимира Ильича, то вряд ли она разрешила дочке тратить время на не самое важное. И это вовсе не общественная работа.
— Дело неплохо повернулось. О нас на следующей неделе выйдет статья в «Комсомолке».
Мария обернулась и с нескрываемым интересом меня оглядела:
— Не ожидала от тебя, мальчик, такой прыти. Ты и в самом деле, как Володя выразился — перспективный кадр. Знаешь, что это?
— Догадываюсь.
Снова внимательный взгляд. Так, мамы смотрят на потенциальных ухажеров.
— Тогда почему к нам в гости не заходишь?
— Так некогда. |