Изменить размер шрифта - +

— Угощайся, студент. Веня, а ты что думаешь?

Журналист усмехнулся уголками губ:

— А я за все хорошее против плохого. Пацан дельный и в правильную сторону работает. И сверху, кстати, одобрили.

Иван Федосеевич замочил сушку в чае и осторожно откусил ее.

— Ты думаешь о том, что и я?

— Это готовый материал, лишний раз бегать не нужно. Степан, хочешь в довесок хорошее дело продолжить, и честную плату за это получить?

Я насторожился, но вслух сказал:

— Весь во внимание.

Оказалось, что Иван Федосеевич Матвеев фронтовик и член областного Совета ветеранов. Они давно задумывали издать «Книгу Памяти». Но, как водится, не было застрельщика. Да и несмотря на славословия по праздникам, на деле выбить фонды и помощь от советской власти по факту было непросто. Я моментально оценил хитрожопость Хватова. А ведь он и в самом деле — акула пера. Как только узнал, что за мной стоит кто-то сверху, цинично оценил мой юношеский энтузиазм и потенциальные возможности. Но от добра добра не ищут. Мне понравилась идея с гонораром от планируемой статьи, а здесь светит явно больше. И все совершенно законно. Но самое главное, что это будет веским аргументом для экзаменационной комиссии. Областное все-таки издание. И еще можно в редакции попросить характеристику или иной документ, что потребуется. Я во всех этих хитросплетениях не особо разбираюсь.

— Ты в деле, Степан?

— Что конкретно от меня требуется?

Акулы пера и литографии переглянулись:

— Ты пока потихоньку работай дальше. Мы тебе адреса еще подкинем. С техникой как?

— Выделили.

— Люди?

— Есть и будут еще.

Матвеев хмыкнул в усы:

— Шустер бобёр! Десятый класс? Куда дальше планируешь?

— Факультет журналистики.

— Ясно. Веня, смотри какая зубастая смена растет! Так и тебя без работы скоро оставят.

— Не дождетесь! Должен же кто-то их учить.

Но судя по взгляду, Вениамин о чем-то задумался. Нет, не в плане конкуренции. Если он так долго задержался в молодежном издании, то это сигнализирует, о чем? Или он такой ценный специалист, что его не хотят отпускать. Или что более вероятно — на нем висит куча грехов по причине «неправильной политической ориентации» или своенравности. Это еще мне предстоит выяснить. Получать рекомендацию от «подмоченного» кадры точно не стоит. Вот такой я циничный. Так есть у кого учиться.

Уже на улице меня догнал знакомый голос:

— Степан, а ты тут что делаешь?

Редакция расположена в том же квартале, что и наши «правительственные» здания. Так что не было ничего удивительного, что наткнулся на маму Наташи. Кузнецова старшая выглядела отлично. В светлом пальто и опушкой чернобурки на воротнике и такой же воздушной шапочке. Это же сколько Бестужев на нее денег тратит? Практически в открытую. Однако нравы в Союзе уже пошатнулись. Или я чего-то не понимаю.

— В газету ходил. По нашему делу.

— Ах да.

Наталья говорила, что ее мама отнеслась к нашей идее скептически. Если бы не заинтересованность Владимира Ильича, то вряд ли она разрешила дочке тратить время на не самое важное. И это вовсе не общественная работа.

— Дело неплохо повернулось. О нас на следующей неделе выйдет статья в «Комсомолке».

Мария обернулась и с нескрываемым интересом меня оглядела:

— Не ожидала от тебя, мальчик, такой прыти. Ты и в самом деле, как Володя выразился — перспективный кадр. Знаешь, что это?

— Догадываюсь.

Снова внимательный взгляд. Так, мамы смотрят на потенциальных ухажеров.

— Тогда почему к нам в гости не заходишь?

— Так некогда.

Быстрый переход