|
— Лидия, хватит портить мне молодые кадры.
Девица криво улыбнулась, загасила сигареты и ушла.
— А ты, мое юное дарование, за мной!
Я поставил отремонтированный стул на пол и сел, преданно уставившись на репортера. Тот некоторое время задумчиво пронизывал меня взглядом.
— Ты писал или помогал кто?
— Сам.
— То-то и видно! — Хватов решительно указал на место рядом с собой. — Иди сюда. Будем разбирать твои ошибки. Сразу учти одно: мы издаем газетное слово, оно должно быть ёмким и коротким. Тут и тут ты явно растекаешься по древам. Можно сократить и больше используй синонимов! Но в целом неплохо! Кто тебе дал этот материал? Пермяков?
Я насупился:
— Сам нашел. И ветеранов, и портативный магнитофон. Есть еще расширенный вариант интервью.
Вениамин обернулся, и в его глазах сейчас совсем не виделось насмешки:
— Интересно. Получается, что горком одобрил твое начинание.
— Куда они денутся?
Журналист тут же задумался.
— Давай так, сходим сначала в одно место.
С виду неуклюжий увалень, на деле Хватов оказался прытким товарищем. Видимо, так он и таскал горячие материала. Раз сидел в отдельном кабинете. Я еле успевал за ним. Мы вышли из «Тупичка», в котором находилась редакция «Комсомолки» и направились к лестнице. Внизу прошли через вахту и оказались в помещении типографии. Я уже привык в будущем к цифровым рабочим станциям, принтерам и плоттерам, потому взирал по сторонам с любопытством. Шумели машины, что-то дальше здорово грохотало, шло священнодействие настоящей печати. Обычно областные издательства выпускали не только газеты, но и издавали художественную литературу, а также всевозможную пропагандистскую макулатуру.
Вениамин дернул меня за рукав и указал на облезлую дверь. Внутри небольшого помещения было заметно тише. Седоусый мужчина в синей спецовке колдовал над столом, что-то туда выкладывая. Хватов указал:
— Это наш бог типографии — метранпаж Иван Федосеевич, он готовит к печати последний материал. Смотри: набранные статьи в форме отлитых из металла строк по определённому формату, они располагаются вот в этой стальной раме, соответствующей газетной странице. Как он расставит их, так и напечатают. В случае необходимости их можно сдвигать или вовсе убирать. У нас такое редко практикуется, мы всё-таки еженедельник, а вот в ежедневниках такое привычно. Крайне ответственная работа!
— Веня, ты что такое несешь? И долго еще Булганин будет визировать материал? Нам же ночью печатать.
— Привел молодое дарование посмотреть, как газету набирают. Чтобы больше думал о правильных абзацах и как читатель будет воспринимать твои строки.
— Это правильно, — одобрил Иван Федосеевич. — Студент на практике?
— Представляешь, школьник. Но материал интересный. Говорит, что сам все придумал. Попей чаю, почитай.
Я до конца не понимал, зачем меня сюда привели. Иван Федосеевич втыкнул в розетку электрический чайник, нацепил на нос очки и быстро пробежался по строкам.
— Знаю я этого Прыткина. Мы его давно в Совет звали, так он ни в какую. Как вы его вообще уговорили хоть что-то рассказать? Как тебя звать, парень?
— Степан.
— Так вот что, Степа, у нас много достойных ветеранов есть. Почему не подошел?
Я пожал плечами:
— Мы решили начать с тех, с кем школа уже была связана. Сейчас понемногу набираем обороты. Но самим не справиться. Вот и готовлю статью к изданию, чтобы привлечь других ребят.
Метранпаж ненадолго задумался, заваривая чай. Затем пододвинул кулек с сушками.
— Угощайся, студент. Веня, а ты что думаешь?
Журналист усмехнулся уголками губ:
— А я за все хорошее против плохого. |