|
И, мол, что с ними теперь делать будем? Сталин вынул изо рта трубку, чуть подумал и сказал: — Что будем, что будем… завидовать будем!
На некоторое время в комнате воцарилось молчание. Прервал его Василий:
— Ты бы, Степа осторожней с такими историями. В Москве его точно рассказывать не стоит.
— Так я его там и слышал. На ВДНХ.
Мне было интересно читать сменявшие друг друга выражения на лице второго секретаря горкома.
— Ты наглый и самоуверенный тип!
— По мне это неплохое сочетание? Помогает продвинуться в жизни.
Лидия откровенно делает мне глазки. Наташка насупилась. Василий в смятении:
— Ты так считаешь?
— Ты еще не понял, почему его слушают и девушки дают?
Набралась москвичка и потянуло ее на откровенность. Я на всякий случай поставил чашку на стол. Это ведь она нарочно так нас заводит. Поэтому сразу бью на взлете:
— Лида, не буянь! Лучше скажи, ты никакой музыки для танцев не принесла?
— А ты откуда знаешь?
— Ты не из тех женщин, что весь вечер готовы просидеть!
— Какой ты умный, пупсик.
Я правильно сделал. Во время танцев лишний пар вышел, и мы снова веселились. Даже поменялись парами. Лида специально меня буферами задевала, много хохотала. Заводная оказалась девчонка, после утащила Василия куда-то дальше фестивалить. Проводил ее откровенно завистливым взглядом. Эх, прав был я…
— А сейчас ты мне должен много чего объяснить.
Кузнецова строит из себя невинность и сверкает глазками:
— Как это пошло, Наташа, закатить семейную сцену!
— Ты несносен! Убери руки.
— Как скажешь, вместо руки у меня есть нечто иное.
— Дурак!
— Ты так считаешь?
— Не здесь. Всю посуду побьем.
Но каникулы отгулять до конца не удалось. Уже четвертого января меня с постели поднял звонок из горкома. Пермяков частит скороговоркой:
— Бегом сюда! Форма одежда — нормальная. И захвати все документы.
Ёк макарек! Неужели в такую рань Пастухов приехал? Поезд из Москвы позже приходит. Хорошо хоть все материалы готовы, вчера последние подбивал. Смотрю на груду папок, что лежат на столе, и понимаю, что сам не дотащу. Автобус точно отпадает. Такси? Рука уже тянется к телефону, как понимаю, что есть иной выход.
— Дядя Олег, спасайте! Нужна машина от дома к горкому. Комсомола. Срочно. Заплачу.
— Даже не думай, оформлю на отца. Ведь для дела?
— Конечно!
Небольшая пауза, затем:
— Серая «Волга» через двадцать минут.
Так что к светлому зданию в центре я подкатил с фарсом. Даже удивил несколько знакомых лиц из редакции, когда вывалился из «Волги» с огромной кипой бумаг. Затем замер, а куда идти? Ничего, у секретарши Люды спрошу. Мы с ней уже давно на ты. Но на московского гостя я натолкнулся в коридоре.
— Смотрите, как несется, молодчик! Такие ребята горы свернут.
Жму секретарю ЦК руку:
— Борис Николаевич.
— Что, Степан, не тяжело?
— Я спортом занимаюсь.
— Заметно!
Впопыхах натянул на себя узкую водолазку, что отлично показали мою мускулатуру. Полгода занятий и правильного питания достаточно, чтобы преобразиться.
Только сейчас замечаю, что рядом с секретарем ЦК ВЛКСМ много людей. Первого из горкома я знаю, но дальше люди из обкома и последним Пермяков. Тот быстро соображает и перехватывает у меня часть бумаг.
— Вот что, Степан, вы пока готовьте материал, а мы через полчаса подойдем.
Первый и обкомовские пристально на меня смотрят. |