|
Видимо, не в курсе, что с Плотниковым я уже знаком. Вот у них сейчас в голове перфоманс происходит! Пермяков тащит меня в конференц-зал и начинает командовать.
— Видишь плакаты, надо их развесить. Мне успели девочки нарисовать.
— Ага.
На листах ватмана оказались диаграммы и графики. А Василий далеко не дурак! Я его недооценивал. Цифра охвата и планы грамотно выполнены графически и наглядно. Умеет он в статистику!
— Что?
— Отлично. Приятно удивлен.
Внезапно Пермяков зарделся. Моя похвала ему понравилась.
— Так я хотел в математику идти. До сих пор иногда читаю разное новое в науке.
— Так еще не поздно.
Василий машет рукой:
— Дорога налажена, чего теперь.
Пытали нас пару часов. Плотников привез с собой пару грамотных поцов. Не все в ВЛКСМ являлись начетниками. Вопросы задавали конкретные, четко отмечали наши ошибки и давали советы. Но размах происходящего их впечатлил. Уже десять школ в городе и еще двенадцать в области подхватили «Вахту памяти». Инициатива на местах секретарю понравилась. Он похвалил горком в лице Пермякова, а также его непосредственных руководителей.
— Молодцы, товарищи! Ваш опыт будет широко освещен в ближайшее время. Василий, Степан, ждите специального корреспондента из Москвы. Позже телевидение подключим. Тут нужно уже в центральном комитете партии получить одобрение. Но скажу сразу, оно будет! Местная пресса уже подключилась?
Сидящий среди прочих Главред «Комсомолки» Булганин тут же оживился:
— Борис Николаевич, у нас целая рубрика создана. Сам Несмеянов и ведет.
Плотников с нескрываемым интересом ко мне поворачивается:
— Ты и писать умеешь?
Булганин приходит ко мне на помощь
— И неплохо, как отзываются наши журналисты.
Скромно добавляю:
— Хочу летом на журфак поступать.
— А что, идейно подкованные комсомольцы нам в прессе нужны. Дерзай!
Краем глаза замечаю, как кто-то из обкома ставит в блокноте галочку. Похоже, что студенческий у меня уже в кармане.
— Фу, пойдем сто грамм тяпнем. Как гора с плеч свалилась.
Постепенно бледность на лице Василия сменялась румянцем.
— Я не пью.
— Видел я первого числа, как ты вермут не пил. И на сиськи Лидкины не пялился.
— Ну а как перед таким великолепием устоять? Есть на свете такой человек? Покажите мне его!
— Позер! Сока возьму. Разговор есть.
Мы прошли в обкомовский буфет. Сюда уже просто так не войдешь, но Пермякова знают. Он берет себе бутерброд, кофе и пятьдесят «Плиски», болгарского бренди. Мне же достается стакан томатного сока и бутер с сыром.
— Летом останешься один.
— Чего так?
— Мне сказали, что в Москву забирают. Твоя «Вахта памяти» на самом деле прогремела, наверху заметили. Так что скоро станет всесоюзным движением.
— Тогда чего такой мрачный?
— Больно все стремительно. Подниматься надо постепенно. У меня ни знакомств, ни связей.
Здрасьте, приехали! Вот от кого не ожидал когнитивного диссонанса, так это от комсомольского секретаря.
— Вася, — смотрю прямо ему в глаза, — ты справишься. Не мне же за вас отдуваться?
Василий загадочно уставился на меня:
— Ты знал! Так и так останешься отцом-основателем в памяти. А работу будут выполнять другие.
— Можно и так выкрутить.
— В Москву хочешь? Мне свой человек там понадобится. Мы вроде сработались.
Делаю вид, что думаю:
— Сначала выучиться нужно и практику получить. |