|
— Ценное замечание.
— В рот мне не смотри, — буркнул неожиданно недовольным тоном журналист. — Из меня не всегда мудрое и разумное выплевывается. По мере продвижения по жизненному пути заляпываешься всяким дерьмом, как глиста.
— Но вот же — отличная метафора!
Снова ржем, и в этот момент в кабинет заглядывает Булганин. Подозрительно на нас посматривает. У меня в руках стакан чая, у Хватова стакан, но «чая».
— Оба живо ко мне!
Мужчина мне был незнаком, но сразу, несмотря на цивильный пиджак, ощущался «казенный мундир».
— Это товарищ…
— Костяков. Собственно, я по вашу душу, — «мундир» коротко нас обозрел, но должного трепета не увидел, потому нахмурился. — К нам поступили сигналы о том, что вы частенько интересуетесь материалами, касающимися государственной тайны. Как вы это объясните, граждане?
Понятно, очередной дундук решил проявить усердие. Главлит или нечто подобное? Редактор после слов «граждане» потихоньку обтекал по стенке. Хватов ухмыльнулся и потянулся к телефону.
— Позвольте? Владимир Сергеевич, это Хватов. Да помню, буду. Тут какое-то недоразумение возникло у одного товарища по поводу наших материалов. Да, сейчас, — он передал трубку бдительному. — Это вас.
— Костяков на проводе. Да… так точно… не был уверен… Будет исполнено.
Лицо бойца «скрытого фронта» пошло пятнами. Он дрожащими руками достал платок и вытер лоб.
— Извините, товарищи, и на самом деле недоразумение вышло. Все сделано на законных основаниях.
Какой быстрый переход от «гражданина» к «товарищу». Такое именование в Союзе — это лакмусовая бумажка социального статуса.
Хватов милостиво улыбнулся, та еще хитрая лиса. Облил помоями, но держит лицо.
— Понимаем, но претензий не будет. Лучше в нашем деле перебдеть, да, товарищ Костяков? Враг не дремлет. Болтун — находка для шпионов!
— Так точно!
Я еще ни разу воочию не наблюдал подобный «отголосок прошлого». Дядя давно службу начал, еще при Лаврентии.
Осознав, что последствий тотчас не будет, наш цензор стремительно исчез.
Главред выпрямляется и глубоко вздыхает:
— Хватов, ты меня когда-нибудь убьешь.
— Игорь Трофимович, вы же отлично знаете, что я никогда не позволяю себе переходить за черту.
Булганин странно на него глянул и буркнул:
— Одного раза хватило. С тебя стакан чая, того самого.
— Без базара.
У себя в кабинете Хватов набулькал в чашку коньяка и отправил меня к редактору. Тот поморщился:
— Послать мальчишку, как на него похоже. Степан, подожди! Я бы на твоем месте осторожно общался с Вениамином. Нет, репортер он первоклассный, просто в прошлом у него остался не один сундук с мертвецами. Ты меня понял?
Я осторожно ответил:
— Спасибо, Игорь Трофимович, я учту ваше мнение.
Редактор удовлетворенно кивнул:
— Вот и молодец.
В расстроенных чувствах меня и подловила в коридоре Лидия:
— Степа, ты не занят? Пошли в кафе, нужно поговорить.
Вот ее мне только для полного счастья не хватало! Мрачно роняю:
— Денег нет.
— Я о них разве говорила? У нас не свидание, а я зарабатываю. Потом сочтемся.
— Что тогда?
— Разговор есть. Ну мне очень надо! Дане буду я отбивать тебя от малахольной.
Вот это интересно! Оборачиваюсь к столичной красотке.
— Она вовсе не малахольная. |