— Нет, нет. Пожалуйста, не уходи. Я совсем не устала.

— Ты уверена?

Какое счастье было знать, что кто-то о ней так заботится.

— Да, уверена. Но я хочу, чтобы ты принес мне кое-что. Ты не возражаешь?

— Конечно, нет. Что это?

Она показала рукой:

— Там, на моем столе в гостиной лежит обитая зеленым шелком шкатулка. В ней ключ.

Тернер вопросительно приподнял брови, но вышел в гостиную.

— Зеленая шкатулка, — уточнил он.

— Да.

—Вот он, — он вернулся в спальню, держа ключ.

— Хорошо. Теперь, если ты вернешься к моему столу, то найдешь там большую деревянную коробку в ящике с приданым.

Тернер вышел обратно в гостиную.

— Боже, какой тяжелый. Что здесь у тебя? Камни?

— Книги.

— Книги? Что за книги могут быть настолько драгоценны, что должны быть заперты на ключ?

— Это мои дневники.

Он вновь вошел в спальню, обеими руками держа деревянную коробку.

— Ты ведешь дневник? Не знал об этом.

— Ты сам мне это посоветовал.

Он обернулся.

— Не было такого.

— Было. В тот день, когда мы встретились в первый раз. Я рассказала тебе о Фионе Беннет и о том, какой гадкой она была, и ты подсказал мне завести дневник.

— Я это сделал?

— Угу. И я точно помню, что ты сказал мне. Я спросила тебя, зачем мне нужен дневник, а ты ответил: «Поскольку, когда ты превратишься в себя, и станешь столь же красива, как уже умна, то сможешь в любой момент заглянуть в свой дневник и понять, как глупы такие девочки, как Фиона Беннет. И посмеешься, когда вспомнишь, что мама говорила, что твои ноги выросли из плеч. И, может быть, с улыбкой вспомнишь обо мне и сегодняшнем, таком интересном, разговоре».

Он потрясенно уставился на нее, смутно припоминая тот день.

— И ты сказала, что всегда будешь вспоминать обо мне с улыбкой.

Она кивнула.

— Я запомнила то, что ты сказал дословно. Это была самая хорошая вещь, которую кто-либо мне говорил.

— Бог мой, Миранда, — сказал он с благоговением. — Ты действительно любишь меня, правда?

Она кивнула.

— С того самого дня. Принеси мне коробку.

Он поставил ящик на кровать и вручил ей ключ. Она открыла ее и вытащила несколько книжиц. Некоторые были в кожаном переплете, некоторые обтянуты девичьей цветастой тканью, наконец, она достала самый простой блокнот, вроде тех, что были у него, когда он еще учился.

— Этот был первым, — сказала она, осторожно открывая дневник, — Я действительно любила тебя все это время. Вот смотри.

Он глянул вниз на первую страницу.

2 Марта 1810

Сегодня я влюбилась.

Слезы брызнули у него из глаз.

— Я тоже, моя любовь. Я тоже.