- Логично. И почему они ушли?

- У них своя база.

- И снова логично, только неудовлетворительно. Почему у них своя база? Почему они «холодные»?

- Потому что.

- А вот этот ответ меня устроил, - Леонид усмехнулся, но тут же сменил гримасу. Издалека прилетели новые звуки. Достаточно тревожные, если Леонид не ошибся. Зимин прислушался. – Вы слышите? Что это за звуки?

- Выстрелы, - на удивление спокойно ответил Репин. – На внешнем периметре.

- Это не учения? – Уточнил Зимин.

- Нет.

- Что это тогда?

- Всё, что угодно, - Андрей Михайлович вынул из кобуры под пиджаком пистолет, загнал патрон в ствол, поставил на предохранитель и сунул оружие обратно. – Вплоть до чрезвычайной ситуации высшей степени.

- Высшей степени? Это значит – в Кремле? Или во Дворце Советов?

- В пределах Садового кольца.

- А узнать нельзя?

- Пока нет. Не все каналы связи работают.

- А телевидение на что? Если в городе происходит нечто чрезвычайное, все телерепортеры сразу оказываются на месте. Во всяком случае, их летающие камеры. Ещё есть сотовая связь, полностью её не вырубишь. Но, главное, есть Интернет! Если не по сотовым каналам или по волокну, то через спутники…

- Думаю, по всем каналам показывают «Лебединое озеро», мобильной связи нет, а Интернет висит. Даже через спутники.

- Что значит, висит? Это невозможно… - Леонид осекся. – Неужели всё настолько плохо?!

- Пока что именно так, - Репин уставился на Леонида. – Осознали теперь?

- Опять намекаете, что я на острие атаки? Даже в такой чудовищной ситуации вы продолжаете свои странные игры? Зачем? Я не понимаю, за-чем?!

- Когда закончите, позвоните мне, - Андрей Михайлович указал на проводной телефон. – Старая техника пока работает. Мой местный номер – два нуля семь…

…Репин вышел, а Леонид сел за стол и уставился на телефон. Вряд ли майор опять намекнул на что-то. Даже наверняка никаких намеков не было. Но Леонид почему-то воспринял предпоследнюю фразу куратора именно как намёк. Почему? Что за блажь? Зимин этого не понимал, но чувствовал, что рациональное зерно в этом предположении есть. Репин мог «намекнуть» невольно. Ценность подсказки от этого не снижалась.

«Старая техника пока работает. И я копаюсь в архиве, вскрываю тайны прошлого, чтобы помочь КГБ разобраться с текущими проблемами. Ищу связь времен. Какую? Думай, Зимин, думай! Кто сейчас мутит воду? Да похоже, что представители всё той же Конторы, только из какого-то обособленного подразделения. Ведь они свободно бродили здесь, пока им не приказали выдвинуться в центр Москвы. Что о них известно? Только то, что по неведомой причине они дают прохладный контур на тепловизоре. То есть, у них понижена температура тела…»

Зимин резко придвинул свои расшифровки и переложил несколько листков, возвращаясь к сцене обследования в госпитале.

«…У всех понижена температура, брадикардия, при этом нормальное давление, идеальная кардиограмма, в порядке рефлексы и даже повышена скорость реакции…»

Так вкратце доложила доктор Еремина о состоянии здоровья тех, кто якобы получил дозу немецкой сыворотки.

«Якобы – потому, что на самом деле неизвестно, какое вещество попало им в кровь. Но суть не в этом. Сходство есть – это главное. Какой вывод? КГБ сохранило и применило немецкую сыворотку? Запросто. Наверняка образцы хранились, изучались и совершенствовались все эти годы в секретных лабораториях. Зачем было применять сыворотку? Почему сейчас? Ответить сложнее, да этого и не требуется. Репин ждет от меня ответы на другие вопросы. О сыворотке он наверняка знает, поэтому «зачем» и «почему» может рассказать получше меня.