- То-то, мы думаем, после новогодней ротации полегче стало. Но мы-то грешили на то, что за эти дни серьезных боев не было, своими глазами наших подвигов новый комсостав не видел, а на слово прежним командирам не поверил.

- Тут вы угадали, - Василий кивнул. – Новый комсостав вообще не в курсе ваших особенностей. Ты не стесняйся, Филин, налегай. Давай, ещё чайку подолью.

- Видать, непростое дело готовится, если такое начальство заявилось и так бесшумно подкатывает, - Филин с удовольствием похрустел сахаром и запил чаем. – Обычно, если проверка, построение объявляют, шухер до небес. С какой целью москвичи понаехали? Не потому ведь, что им просто захотелось на нас посмотреть.

- Раньше времени рассказывать о деле не уполномочен, но… - Ворончук обернулся к задернутому брезентом входу в землянку. – Заходи!

Полог отодвинулся и в землянку заглянул старшина Бадмаев. То есть, бывший старшина, а теперь боец штрафной роты. Он как всегда улыбался и хитровато косился на Ворончука.

- Заходи, не запускай холод, не май месяц на улице, - капитан махнул рукой. – Знакомьтесь, ваш новый боевой товарищ.

- Это против правил, - заметил Васнецов. – Рядовой состав отбывает срок в штрафной роте, а не в штрафбате.

- Считайте, что перед разжалованием Бадмаеву было присвоено звание младшего лейтенанта, - Василий махнул рукой. – Садись к столу, Бадмаев.

- А младшего лейтенанта Покровского не будет?

- Не всё сразу, - Василий усмехнулся и выложил на стол три пачки папирос. – Тоже вам. Теперь к делу. Из Москвы пришло, наконец, заключение по вашим анализам. Я ничего не понял, но доктор Ерёмина утверждает, что это революция в медицине. Правда, есть кое-какие нестыковки. Вроде как ваши анализы только на две трети соответствуют анализу содержимого той пробирки… из-за которой вы тут героически чалитесь вот уже три месяца.

- Тебе спасибо, товарищ капитан.

- Спасибо скажи своей бестолковой предусмотрительности, - парировал Ворончук. – Мне ничего другого не оставалось. Да вас всё равно упрятали бы. Не сюда, так ещё куда похуже. На боевые испытания, как ты выразился.

- Можешь не оправдываться, мы понимаем.

- Я и не оправдываюсь, - капитан пожал плечами. – Больно надо.

- А как это вещество попало к нам в кровь? – Спросил Васнецов.

- Во-от! – Контрразведчик поднял кверху палец. – Здесь вторая нестыковка из трёх. Покровский опять взял вину на себя. По его версии, дело было так: он очнулся, придавленный останками этих «неубиваемых» и понял, что весь во вражеской крови. У него было много ранений, но когда на раны попадала кровь немцев, они затягивались на глазах. Покровский нашел вас и, недолго думая, пока немецкая кровь не свернулась, «окропил» всех троих. И все вы задышали.

- Как он только додумался до такого? – Васнецов нахмурился.

- Я тоже спрашивал. Он ссылается на то, что вырос в семье доктора.

- Так себе оправдание, - заметил Филин.

- Мне тоже версия не нравится, особенно в сочетании с его кавказским прошлым. Очень уж красиво сошлось: Кавказ, «Эдельвейс», новая встреча с егерями уже здесь, после артналёта очнулся первым, без свидетелей, и вдруг взрыв секретного поезда. Слишком много странностей. Скорее всего, он врал, что случайно обнаружил эффект заживления с помощью крови бешеных фрицев. Вероятно, он знал о нем заранее. Откуда? Пока неизвестно. Покровский делает вид, что не знает. Поэтому ефрейтор пока и не в штрафной роте. С ним нашим следователям ещё работать и работать.

- Может, он и впрямь не знает ничего. Тогда нет никакой нестыковки.