– Не забывайте про зеркала. Они у машин специально для таких случаев. – Тут Пэт заметила, что лицо у него коричневое, как после автозагара, зубы нереалистично белые, а на шее висит толстенная золотая цепь.

– Я не забыла, и только поэтому мы не столкнулись!

– Будьте осторожнее, дамочка. – Его уверенный голос и взгляд до странного напрягали Пэт, она вся сжалась. Мужчина пожал плечами, развернулся и ушел с таким снисходительным видом, что щеки ее вспыхнули. Пэт злобно завела мотор. Мужчина повернулся.

– И двигатель свой проверьте, – сказал он. – Стучит.

Пэт, злая и напуганная, измученная сильными эмоциями, смотрела ему вслед. Стойте-ка! Он открыл калитку на площадку! Зачем ему в школу? Пэт замерла, смотря, как мужчина самоуверенно пересек площадку и зашел в школу, где его наверняка ждал мистер Кин-Шмин.

Глава 4,

 В которой чествуются преимущества академизма, а экскурсия по школе неожиданно прерывается

То утро пополнило череду прекрасных, солнечных рассветов, хотя через дорогу от школы по полям и грядкам тянулся холодный туман, а липы во дворе уже определенно отдавали бронзой. Под одной такой липой Тельма припарковала свой асфальтно-голубой «Форд Корсар». Прежде чем выбраться из машины, она коротко помолилась за Тедди и отправила ему сообщение. Когда она уезжала, он сидел за столом в окружении стопок из папок и пялился в бумажный лист А4 – пустой, насколько поняла Тельма.

Она вышла из машины и на мгновение замерла, купая лицо в теплых лучах утреннего осеннего солнца. Зачем Кейли Бриттен ее позвала? Скорее всего, Лиз права и это как-то связано с двумя мерзкими письмами. Да? Удивительное получится совпадение, если нет. Конечно, такие совпадения и правда иногда случаются, но – по опыту Тельмы – чаще всего за «совпадениями» стоят чьи-то четкие мотивы и тщательное планирование. Как бы то ни было, главный вопрос, который мучил ее всю ночь, остается без ответа: стоит ли говорить миссис Бриттен про письмо, которое нашла Лиз?

Она зашла в здание, где ее тут же накрыла волна теплого воздуха и окружили звуки умиротворяющей, хоть и громкой флейты. Стены вестибюля недавно перекрасили, вдоль них стояли новые ярко-синие кресла, а на стене, которую раньше украшали детские рисунки, теперь висел огромный плоский телевизор. Из окошка в кабинет администрации выглянула Николь, как кукла в кукольном театре. На ней снова был серый пиджак и шарф, в этот раз насыщенного бирюзового цвета. Из окошка Тельма видела, как в глубине кабинета Линда Барли отбивает что-то на клавиатуре. Тельма ждала, что женщина вот-вот повернется, улыбнется и помашет, потому что даже мимолетная встреча с Линдой заканчивалась пятиминутной оживленной беседой. Но она не сводила с клавиатуры глаз. Видимо, полностью сконцентрировалась на работе?

– Миссис Купер, доброе утро! Поставьте подпись о посещении, пожалуйста. – Голос у Николь был приятный, но в нем все равно слышалось напряжение, будто она несет на плечах целую гору. Тельме она напомнила Джоан Кроуфорд в ее не самых дружелюбных ролях.

Тельма присела на контрастно синее кресло и снова заметила, как было жарко. Почти невыносимо жарко. Она потянулась к батарее, та работала на полную. Зачем? На улице было так тепло.

Мысли вернулись к письмам, пришлось снова помолиться, попросить Бога направить ее. Стоит ли рассказывать про второе письмо? Сначала казалось, что ответ очевиден: угрозы предназначались Кейли, и она имела право про них знать. Но как Тельма может быть в этом уверена? А вдруг автор письма уронил его и на самом деле сомневался, стоит ли отправлять? Тельма со стыдом вспомнила про Донну Чиверз – оклеветала невинную женщину! Она решила, что сначала послушает Кейли, а потом придумает, как поступить.

Снова раздались звуки флейты, привлекая внимание Тельмы к экрану на стене.