Теперь все работало слаженно и продуктивно – все дети при занятиях, а учителя широко и непринужденно улыбаются… Но все же, напомнила себе Тельма, кто-то написал то письмо – два письма…

Как только они зашли в класс «Вяз», Джен Старк подскочила на ноги.

– Надеюсь, вам все нравится, миссис Бриттен, – гордо сказала она. – Добро пожаловать в нашу «среду»! Звуки повсюду! – Тельма осмотрелась. Господи, что случилось с классом? Каждую свободную поверхность покрывали яркие плакаты со звуками. – Запоминаем, ребята! – пропела Джен.

– Чтение – это весело, – бездумно промычали дети.

Тельме показалось, что улыбка Кейли стала очень натянутой.

Она побывала у многих учителей и решила, что лучшие отношения с ребятами были у Сэма Боукера. Он даже не заметил, как они вошли, рассказывая ученикам, как начать писать лучше. Мужчина живо описывал текст как сундук с сокровищами: сунь руку – и можно достать жемчужины прилагательных, алмазы существительных. Все тридцать два ребенка чуть ли не с открытым ртом следили за тем, как он, жестикулируя, машет измазанными чернилами руками.

– Сэм – один из наших сильнейших педагогов, – тепло сказала Кейли. – Результаты его класса добыли нам титул «Маяка грамотности».

В этот момент Сэм заметил их и замер, растерянно улыбнулся и начал с волнением теребить воротник своей рубашки – наверное, такая взволнованность вполне нормальна, ведь на его урок пришли посмотреть и начальница, и бывший учитель?

– Сэм когда-то учился в этой школе, – сказала Кейли, когда они уже выходили из класса.

– Знаю, – сказала Тельма, – я его учила.

Всего на мгновение на лице Кейли можно было заметить удивление.

– Ну да, – сказала она, – как я сразу не подумала. Вы, наверное, некоторых учителей хорошо знаете. Джен, например.

– Кого-то да, – немного грустно призналась Тельма, – но с каждым годом таких становится все меньше. – Она вдруг кое о чем вспомнила. – А как дела у Банти Картер? – Тельма попыталась говорить с теплотой, чтобы было ясно – они просто старые друзья. Хоть это и было очень далеко от правды.

– Она сегодня не в школе. – Ей показалось или в голосе Кейли появилась резкость? – На больничном.

– Господи! – сказала Тельма. – Я надеюсь, ничего серьезного?

– Подхватила вирус. – Она явно специально не сказала ничего конкретного. Тельма уже открыла рот, чтобы задать уточняющий вопрос, но Кейли вдруг замерла посередине коридора первоклашек.

– Непривычно, наверное? – улыбка ее была теплой, но в вопросе чувствовалась смешинка, наверное, чтобы расположить к себе.

Тельме вдруг резко захотелось завоевать одобрение этой роскошно одетой, успешной женщины, которая настолько горела своей школой.

– Все так изменилось, – сказала Тельма.

Улыбка Кейли стала еще шире, но теперь в ней появилась нотка смущенного самоуничижительства.

– Ох, – вздохнула директриса, – ну, надеюсь, вы не сильно ненавидите эти перемены.

– Совсем не ненавижу, – быстро сказала Тельма, чтобы пресечь любое недопонимание. – Перемены – необходимая часть жизни, школьной тем более. К моей пенсии это место совсем было не похоже на то, в которое я пришла работать. Мы обе понимаем, как в образовании важно не стоять на месте.

Кейли улыбнулась и радостно закивала:

– Вы так мудры, Тельма.