— Да, я смог бы так сделать, — Ренни вышел из машины. Джонатан сел за руль. — Кого мне спросить? Может быть, Рудольфа Пинкни?

Джонатан улыбнулся.

— Рудольф Пинкни? — Да, он не ошибся в Ренни. Он явно человек с воображением. — Хорошее имя, — одобрил он.

Минут через десять Ренни вернулся. Джонатан уже припарковал машину рядом с автобусной остановкой.

— Она обедает не с мужчиной, — доложил он. — С ней леди. Высокая, рыжая, яркая девка…

— Пенни, дорогая, ты выглядишь прекрасно, как никогда. — Андрианна была восхищена и не скрывала этого.

Пенни стала красивой, стройной женщиной, нашедшей, наконец, свой стиль. В шестнадцать лет она была привлекательной девчонкой, ищущей свой собственный образ, — единственное, что в ней было тогда выдающимся, так это бюст. Со времени их последней встречи в Лондоне бюст Пенни стал заметно больше. Тогда она присутствовала на премьере, где Андрианна играла одну из главных ролей. Рыжие волосы, заплетенные в косы, придавали ее облику особое обаяние. Однако в Пенни появилось и еще что-то, и Андрианна решила выяснить, что именно.

Она внимательно изучила свою подругу. На ней была кашемировая шаль, соединенная золотой цепочкой на талии, черное пальто небрежно накинуто на плечи, на запястьях позвякивали золотые браслеты — этой моды Пенни придерживалась еще в годы учебы в «Ле Рози». Наконец, Андрианна решила, что у Пенни изменилось выражение лица, иным стал облик. У нее был вид кошечки, которая только что обнаружила горшочек с жирной густой сметаной.

— Пенни, ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть. Ты как солнышко после дождя!

— Ты говоришь так, потому что ты англичанка, — сказала Пенни, хихикая и успевая поддеть целый блин с зернистой икрой, сметаной, взбитым яйцом и луком. Она аппетитно откусила хороший кусочек, не потеряв ни одной икринки. — Англичане всегда все сравнивают с солнцем. Цыпленок говорил, что все англичане страдают солнечной недостаточностью.

Пенни сделала хороший глоток ледяной водки.

— Цыпленок?

— Хэролд Пул, мой первый любовник. Помнишь? — спросила Пенни сухо.

— Да, конечно, я хорошо помню Хэролда. Разве не с вами отмечали в Ритце ваш побег? Я не знала, что ты зовешь его Цыпленком.

Пенни засмеялась:

— Это мама так его назвала, и прозвище пристало к нему. Я привезла его домой в Техас, и мама сказала: «Пенни, я всегда мечтала, чтобы ты вышла замуж за английского аристократа, но для этого цыпленка ты — просто старая задница!»

Теперь засмеялась Андрианна:

— Неужели она так и сказала?

— Сказала! Конечно. Папа, правда, прореагировал по-другому. Он сказал, что я сама цыпленок, чтобы выходить замуж за старую задницу, у которой титулу недоставало долларов. Но знаешь, у него была масса достоинств. — Пенни допила водку, заказала официанту еще и грустно вздохнула. — Интересно, кто сейчас называет его Цыпленком…

Андрианна постаралась вложить в голос как можно больше сочувствия:

— Пенни, дорогая! Ты все еще грустишь о нем и жалеешь, что вы развелись?

Пенни широко открыла глаза:

— Грустить о нем? За кого ты меня принимаешь? Конечно, я не грущу о нем. Как тебе это пришло в голову. Я о нем и не вспоминала уже сто лет. — Она покачала головой.