Фи просматривает «Маленькую черную книжку» с холостяками от «Татлера». Бросает ее и берет «Путеводитель по ресторанам Лондона». Не для того, чтобы решить, куда поехать пообедать, а чтобы посмотреть фото поваров. Она мечтает о творческом и темпераментном поваре. Вряд ли эти мечты сбудутся.

– Я бы на твоем месте использовала проверенные методы, – советую я.

– Например? – недовольно спрашивает Фи.

– Искать в супермаркетах или по телефонному справочнику. Или что-то в этом роде. Не знаю, у меня не бывает с этим проблем.

– Да ты бы даже в монастыре кого-нибудь нашла. – Она отбрасывает путеводитель в сторону. – Но только зачем? Все равно тебе не угодишь.

Я смотрю на нее. Вот в чем дело.

– Ну почему тебе никто не нравится? – спрашивает она.

Это джин придал ей смелости. Она заинтригована.

– Кто у тебя был первым? Расскажи мне о нем.

Она хочет все знать. Обычно я никому не доставляю такой радости, но тут откуда ни возьмись появилась бутылка «мерло». Придется о чем-нибудь разговаривать, пока мы будем его пить. Истории Фи иссякли довольно быстро, и мне приходится ее развлекать.

– Мой первый мужчина? – я вспоминаю бесчисленные смятые простыни и путаные эмоции, из которых я выбиралась. – Может, если бы он мне не изменил, я бы во все это поверила, хотя моему отцу не удалось стать достойным примером для подражания.

– А он изменил?

– А ты как думаешь?

– Судя по всему, – соглашается Фи. Она наливает мне вина. – А какой он был?

– Красивый. Похоже, я была у него очередной семнадцатилетней дурочкой. Мои родители с катушек съехали, но мне же было только семнадцать. Я надеялась. Я не тыкала себе вилкой в руку, чтобы узнать, какую боль смогу выдержать, я же не сумасшедшая. – Я вздыхаю. – Ему было двадцать шесть. Он был красивый и легкомысленный. И женатый, как выяснилось.

– Не может быть. – Фи в шоке. Я криво усмехаюсь. Свой шок я помню до сих пор. Теперь такие мерзости меня уже не удивляют и даже не огорчают, я принимаю их как данность.

– Да. Он все забывал мне об этом сказать. До тех пор, пока его жена не явилась к нам домой и не процитировала знаменитые слова Холли Голайтли. «Такая крыса».

Фи молчит, задумавшись. Это действительно необычный первый роман. И случилось это не на заднем сиденье родительской «вольво» или в чужом доме, где ты работала нянькой. И не с прыщавым мальчиком, таким же неопытным и испуганным, как и ты.

– Я стала любовницей в семнадцать лет, – шучу я. Но в то время мне было совсем не до шуток.

– По неосторожности.

– И все же, – я глубоко затягиваюсь.

– Все же, – повторяет она и делает большой глоток.

Я тогда проплакала несколько месяцев, а когда перестала плакать, то начала его ненавидеть. Еще несколько месяцев ушло на то, чтобы эта ненависть остыла, а когда она прошла, осталась только холодная обида.

– Я постаралась извлечь из этого урок. Больше ничему не удивляться и не возмущаться. И решила, что в отношениях с мужчинами не стоит рассчитывать на многое. Зато я застрахована от разочарований, потому что не верю в бескорыстную любовь.

Фи внимательно слушает и пачкой сигарет выстукивает мелодию, которая звучит из музыкального автомата.

– Все же странно это. Ты ведь могла найти какого-нибудь ровесника, кого-то более подходящего, – она сделала паузу, – такого же бестолкового, как и все в этом возрасте.

Я поднимаю бровь, и она пожимает плечами, сообразив, как непривлекательна эта альтернатива.