– Ты порочная женщина, Кэс.

Это не совсем так. Но можно притвориться, если нужно.

– Так чего же ты хочешь?

Я могла бы ему сказать, что я хочу мира во всем мире. Хочу, чтобы Иззи нашла себе мужа. Хочу, чтобы Джош перестал валять дурака. Хочу, чтобы мама сделала ремонт и чтобы у следующего шоу «Секс с экс» был огромный рейтинг.

– Чего я хочу, я знаю, а тебе предстоит выяснить, – шепчу я, придвигаясь к нему и касаясь грудью его руки. Я понимаю, что это не соответствует традиционному образу скромной женщины. Но вести долгую игру имеет смысл, только если хочешь помучить мужчину. Я этого никогда не делаю. Я люблю бумажные трусики, пластиковые чашки, салфетки, ножи и вилки. Обожаю все одноразовое. Я широко улыбаюсь. Он быстро глотает свое пиво. У него случилась амнезия. Слова «в горе и в радости» и так далее на время стерлись из его памяти.

– Прежде чем вы присоединились к нам, мы с Фи говорили о том, какая я восхитительная любовница. – Мой голос лишен эмоций, словно я говорю об осенней погоде. Этот контраст между страстными словами и арктическим холодом моего тона заставил его член затвердеть. Он не сможет устоять перед таким искушением. Я смотрю на его ширинку, потом в глаза, потом снова опускаю их. Его пристальный взгляд следует за моим. Он краснеет и кладет ногу на ногу. У него точно нет шансов на спасение. – Я люблю все это. Люблю переодеваться, люблю, чтобы с меня слизывали еду. И не боюсь, что от шоколадного мороженого на простыне останутся пятна.

– Встречаемся на улице через десять минут, – говорит он и уходит, не допив пива. Интересно, как он продержится эти десять минут с такой эрекцией, он же сейчас кончит. – Мне нужно позвонить жене. Просто… – Я не даю ему договорить. Мне не нужны его извинения.

– Скажи это ей.

Айвор проявляет нетерпение, слишком явное нетерпение. Его желание быстро взяло верх над нелепым имиджем мачо. Секс победил.

В такси, которое довезло нас до гостиницы, и у стойки портье он старался сдерживаться, – если слово «сдержанность» можно применить к мужчине, который то и дело лижет мне ухо. Вот только кончил он, увы, еще в лифте. Я-то ничего для этого не сделала. Просто присутствовала. Неприятно, но что поделаешь. С тем же успехом он мог скачать фотографии с веб-сайта Памелы Андерсон. Его преждевременное семяизвержение охладило нас обоих. Я, разумеется, осталась неудовлетворенной. Вряд ли такая кульминация подходит для празднования моего взлета в рейтингах. Мы смотрим друг на друга. Лифт останавливается.

– Я восемнадцать месяцев не разговаривал с женой. – Я вздыхаю про себя. Знай я это, и близко бы к нему не подошла. Я смотрю на него. Он улыбается: – Не хочу ее прерывать.

Он снова шутит. Мы оба чувствуем облегчение и разражаемся смехом. Его юмор (назовем это так) спас положение. Не то чтобы этот мужик так уж неотразим, просто мне нравятся люди, которые могут смеяться в трудных ситуациях. Не хочу больше никаких физиологических подробностей, хоть и знаю, что он выложил сто восемьдесят пять фунтов за номер. Могу только помочь ему опустошать мини-бар. К тому моменту, как он открывает номер, нам уже совершенно ясно, что мы не хотим секса. Тем не менее нам обоим нужно снова обрести уверенность в себе. Раньше я никогда не думала о Памеле Андерсон, а теперь не могла избавиться от этой мысли.

– Со мной раньше такого не бывало, – говорит он, оправдываясь и в то же время защищаясь.

– Не надо… не надо ничего говорить, – говорю я и замечаю, что Айвор сидит на краю кровати, обхватив голову руками.