Сменим-ка тактику.

– Брось извиняться. Все когда-то случается в первый раз.

– Просто в последнее время у нас с женой не очень складывается.

– Давно женаты? – спрашиваю я, закуривая.

– Четыре года.

А, синдром седьмого года. В Лондоне все слишком быстро. Я глубоко затягиваюсь.

– Мы сейчас переезжаем и пытаемся сделать ребенка. Все время в таком напряжении.

Я исследую мини-бар. Я еще могу простить, что он так быстро кончил, но если он будет рассуждать о семейной жизни, то ему лучше позвать адвоката.

Я наливаю себе бренди и пытаюсь сменить тему.

– Расскажи еще анекдот. – Выяснилось, что сексистские и оскорбительные анекдоты иссякли. Он хочет казаться порядочным парнем. Зря теряет время – это оксюморон и вообще уже поздно. Он нащупывает в кармане бумажник и достает фотографию жены.

– Это Джули. – Терпеть не могу эту дурацкую мужскую привычку показывать фото своих жен. Я снова закуриваю и вдруг понимаю, что еще не докурила первую. И раздраженно гашу сигарету.

– Очень красивая, – говорю я, бегло взглянув на фото. Джули приятная молодая женщина, пышная, веселая, простая. Как и все жены.

– Я ее действительно люблю, – оправдывается Айвор.

Мне ее жаль. Для меня это ново. Может, начнется вот-вот? При гормональном всплеске я от мелодрам рыдаю.

– Слушай, да все в порядке. – Я присаживаюсь с ним рядом и треплю его волосы. Я умею успокаивать их угрызения совести. Хотя, конечно, чаще после секса, чем до. Разочарование семейной жизнью – что может быть лучше, чтобы затянуть их в постель? – Ведь ничего и не было. – Я все думаю о своей гипотезе насчет Памелы, но не чувствую себя такой же сердобольной. Интересно, смог бы он устоять, если бы я была его бывшенькой? Наверное, нет. Он боится незнакомок. – Это все из-за желания и алкоголя. Из-за того, что я рядом, и из-за того, что ты выпил. Ничего страшного. – Я пытаюсь улыбнуться. – Езжай домой, к жене.

С облегчением он мгновенно вскакивает и сует руку в рукав пиджака, – пиджак, замечаю я, он даже из рук не выпустил. Мне неприятна его готовность тут же смыться и, прежде чем за ним захлопывается дверь, я кричу:

– И больше не шали, это не для тебя. Очень полезный совет.

6

Лучше не бывает. Деклану так понравились эти пятнадцать минут славы, что он жаждет еще. У него просто призвание рассказывать о своих любовных связях. Считается, что это нехорошо, но кто этого не делает? К тому же это хорошо продается. Всю неделю после премьеры нашего шоу его имя отсвечивало в большинстве таблоидов, обсасывающих все грязные подробности их отношений с Эбби, и давних и нынешних. Некоторые из них, несомненно, были правдой. Местные радио и телевидение сделали с ним несколько интервью, у него появился собственный агент, и ему, по слухам, предложили пару сценариев. А это уже вранье. Я-то знаю, что вранье, потому что эту утку пустила моя группа по связям с общественностью.

Лоуренс попросил своего босса о переводе за границу, но это не избавило его от своры преследователей. Для европейских маньяков-папарацци он от этого лишь стал еще более желанной добычей.

Эбби исчезла. Хотя это не такая уж потеря, потому что есть еще ее друзья, родственники и коллеги, им найдется что сказать. Женщина, которая продала ей подвенечное платье, сообщила интересные подробности, как и священник, который должен был их обвенчать, и трое-четверо других бывших любовников Эбби. А самое сомнительное заявление сделал ее парикмахер.

– Фи, ты представляешь, ее выдал ее парикмахер, – говорю я с ужасом.