|
Ладно, бери стакан, а я пошел за кувшином. Я осушил стакан залпом. Когда Нед вернулся, той же дорогой отправился второй. Для Неда это было как цирковой номер. – Ты заметишь, как начнет действовать, только после пятого или шестого стакана. – А может, туда чуть чуть джину плеснуть? Я это за жульничество не посчитаю. Уж больно вода безвкусная штука. – Вода, дорогой мой, – это эликсир жизни. Будь моя воля, я бы всех творческих людей посадил на хлеб и на воду, вот такую бы диету для них устроил. А бездари пусть лопают и пьют, что их душа пожелает. Вот так бы я и травил их всех понемногу, удовлетворяя их аппетит. Жратва – яд для духа. Ведь пища не утоляет голода, и питье не утоляет жажды. Всякая пища, и сексуальная в том числе, не имеет отношения к голоду, она для удовлетворения аппетита. Голод – совсем другое дело. Голод неутолим. Он – барометр духа. Нормальное состояние – исступление, восторг. А в состоянии безмятежности ты не зависишь от погодных условий, там климат постоянен, как в стратосфере. Вот туда мы все и движемся – к стратосфере… Ну, я уже пьяненький, ты видишь?.. Да, так вот: когда ты начинаешь думать о покое, это означает, что ты свой пик прошел, зенит исступления позади. Как говорят китайцы: вечер наступает через минуту после полудня. Но в обеих точках, и в зените, и в надире, на какие то одно два мгновения ты застываешь в неподвижности. Так же как на обоих полюсах Господь дал нам шанс не зависеть от часовой стрелки. В надире, а надир – это опьянение физическое – у тебя привилегия или спятить, или покончить с собой. А зенит, то есть состояние восторга, дает тебе возможность достичь покоя и блаженства. Десять минут пополудни показывают сейчас часы духа. У меня уже нет чувства голода. Только безумная жажда быть счастливым. Это означает, что я хочу поделиться своим опьянением с тобой и с каждым. Сантименты, конечно. Вот когда я допью этот кувшин, то поверю, что каждый так же хорош, как и все остальные, – и потеряю меру вещей, возможность оценки. Чтобы стать счастливым, нужно всего лишь поверить, что мы все одинаковы. Пустая мечта нищих духом. Этакое чистилище с электрической вентиляцией, обставленное в стиле модерн. Карикатура ликования. Ликование предполагает единство стада, а счастливыми бывают все поодиночке. Зато все. – Не возражаешь, если я схожу отлить? – спросил Нед. – Сдается мне, что ты в чем то прав. Мне вот уже сейчас становится легко и приятно. – Это счастье отраженное. Ты как луна. Вот скоро я перестану светить, и ты тут же погаснешь. – Ты в самую точку попал, Генри. Черт возьми, рядом с тобой в самом деле заводишься. А в кувшине между тем уже почти ничего не осталось. – Наполни его, – сказал я Неду. – В голове уже все ясно, но до нужного градуса я еще не дошел. Поскорей бы девочки вернулись. Мне стимул нужен. Надеюсь, их не задавило машиной. – А ты, когда напиваешься, любишь петь? – спросил Нед. – Петь? Ты что, хочешь меня послушать? – И я затянул пролог из «Паяцев». Только я распелся как следует, появились наши дамы, груженные пакетами со снедью. Я продолжал петь. – Да, видно, крепко набрались, – сказала Марсела, проведя быстрый осмотр места действия. – Это он напился, – сказал Нед, – опьянел от воды. – От воды? – эхом повторили обе. – Ну да, он говорит, что это подобие экстаза. – Что то я ничего не понимаю, – сказала Марсела. – Ну ка дыхни. – Да ты не меня, ты его понюхай. Я то что: мне хватает и обычного керосина. |
