|
– Да ты не меня, ты его понюхай. Я то что: мне хватает и обычного керосина. Две минуты пополудни – уже вечер, говорит Генри. Счастье – всего лишь чистилище с кондиционерами… Так, что ли, Генри? – Слушай, – сказала Марсела, – вот кто упился: ты, а не Генри. – Радость – это единство; счастье всегда с большинством или что то в этом роде… Пришли бы вы минут на двадцать раньше. Он захотел съесть мою руку. А я не захотел, так он пальто потребовал… Подойди ка сюда… Видишь, что он сделал с рисунком Ульрика. Они обе взглянули на рисунок: угол листа был весь изжеван. – Это он по вас изголодался, – продолжал объяснять Нед. – Но у него не обычный голод, у него голод духовный. Цель – стратосфера, там всегда одинаковый климат. Так, что ли, Генри? – Так, все так, – сказал я со зловещей улыбкой. – А теперь, Нед, расскажи Моне то, что ты говорил мне совсем недавно. – Я бросил на него гипнотизирующий взгляд и поднес к губам еще один стакан. – По моему, воды ему достаточно, – воззвал Нед к Моне, – боюсь, у него или водянка будет, или разжижение мозгов. Мона испытующе смотрела на меня. Что означает этот спектакль, вопрошал ее взгляд. Я легко, словно волшебной палочкой тронул, прикоснулся к ее руке. – Нед хочет тебе что то сказать. Выслушай его, тебе станет легче. Все уставились на Неда. Он покраснел, попытался что то произнести, но запнулся. – В чем дело? – спросила Марсела. – Чем он нас удивить собирается? – Придется, видно, мне за него говорить, – сказал я. Я взял Мону за обе руки и заглянул ей в глаза. – Вот что он мне говорил: «Никак не мог представить, что один человек так изменит другого человека, как Мона изменила тебя. Некоторым людям дана вера. Тебе дана любовь. Ты самый счастливый человек на свете». Мона: – Ты в самом деле так говорил, Нед? Марсела: – А чего ж я тебя изменить не могу? Нед сделал еще одну попытку произнести что нибудь вразумительное – и опять неудача. – Похоже, ему надо добавить, – сказала Марсела. – Не надо! – выпалил Нед. – Выпивкой довольствуются люди с низменными запросами. Мне нужен эликсир жизни, а это – вода. Так говорит Генри. – Ладно, дам тебе эликсир, – отозвалась Марсела. – А как насчет холодного цыпленка? – А какие нибудь кости найдутся? – спросил я. Такого вопроса Марсела явно не ждала. – Мне надо погрызть кости, – объяснил я. – Кости несут в себе фосфор и йод. Мона всегда бросает мне кость, если я чересчур завожусь. Понимаешь, когда возбуждаюсь, я начинаю весь кипеть и моя витальная энергия испаряется. А тебе не кости нужны – космические соки. Твоя божественная оболочка поистрепалась, и в сексуальную сферу проникла радиация. – Слушай, ты можешь говорить нормально? – Я и говорю, что вместо того, чтобы вкушать амброзию, ты зернышки клюешь. Ты поклоняешься Апису с рогами, а не Кришне на колеснице. И рай свой ты найдешь где то глубоко внизу, в преисподней. И тогда единственный выход – безумие. – Ну, ясно, что все неясно, – усмехнулась Марсела. – Постарайся не попасться в часовой механизм, вот что он имеет в виду, – поспешил Нед на помощь. – Какой часовой механизм? Что за чушь вы оба несете? – Как ты не понимаешь, Марсела? – сказал я. – Что может принести тебе любовь сверх того, что ты уже имеешь? – А у меня ничего нет, кроме кучи забот, – ответила Марсела. – Он все зацапал. |
