В воздух вырвался их одновременный вздох. Вздох Ника выдал его тревожные мысли, он немедленно приподнялся на локтях и посмотрел на нее.

Ей на колени брызнула морская пена.

Ник тяжело задышал, его глаза расширились. К нему вернулся здравый смысл.

— Я думаю, пришло время прилива, — выпалила Синтия.

Эта бессмыслица, похоже, все, на что был способен ее мозг в такую минуту.

— Синтия, — пробормотал он, а потом добавил: — Я хотел сказать, мисс Мерриторп.

— Да?

— Я… Я прошу прощения.

— Все в порядке.

Она убрала ноги с его бедер, и это действие сводило на нет любые извинения. А когда поставила ноги на землю, уловила его напряженную плоть. Ник опустил голову и прижался лбом к ее лбу. Так продолжалось довольно долго. Пальцы, удерживавшие ее запястья, дрожали. Потом он встал и отпустил ее.

— Прости. Я не собирался… делать это.

Он попытался поправить ее юбки, но они все еще удерживались под ремешком на талии и никак не хотели расправляться.

— Ник, я сказала, все в порядке.

Он встал на ноги и подал ей руку, помогая подняться. Лучше бы она еще немного полежала. Ноги были неустойчивы, как стебельки травы.

Отряхнув песок с колен, Николас улыбнулся, и эта улыбка никак не соответствовала тревожному блеску его глаз.

.— Ну что ж, похоже, мы уже не дети, и поэтому не стоит играть в такие игры?

— Да.

Синтия не могла скрыть смущение в голосе. Хорошо, что он больше не считает ее молоденькой девочкой, но в таком случае кто она для него?

— Надеюсь, я тебя не напугал? Мужчины… так ненадежны в правилах приличия.

Синтия покачала головой и опустила юбки, чтобы прикрыть ноги, которые с таким бесстыдством совсем недавно обвивали его бедра.

— Тогда поспешим?

Его улыбка стала еще более натянутой.

Пытаясь привести свои мысли в порядок, Син ничего не оставалось делать, как кивнуть в ответ и пойти по узкой полоске берега.

Что он натворил?

Господи, что он натворил?

Ощущение ее рук, которые она пыталась вырвать, ее тела, выгибающегося под ним… Что-то внутри его встало на свое место. Или, наоборот, оказалось не на своем месте. Его душа приняла абсолютно искаженную форму. Это чувство было ему очень хорошо знакомо, только он никогда не мог понять, покой или боль чувствовал в такие мгновения.

Слава Богу, он смог остановиться и не оскорбил ее.

Дрожащей рукой он потер затылок и посмотрел в спину Синтии, которая дошла до новой тропинки и начала подниматься. С каждым ее шагом со складок на ее юбках осыпался песок, слабое напоминание о его проступке давало о себе знать.

Нйк едва дышал даже до того, как она оглянулась, и он увидел ее раскрасневшиеся не то от стыда, не то от холода и гнева щеки.

— Нам не следовало делать это, — просто сказала Синтия, и у него сжалось сердце.

Она пошла дальше, холодная и неприступная.

— Я знаю, — ответил Ланкастер.

С леди так нельзя обращаться. Он это знает, для этого есть другие женщины… Женщины, которые не возражают против некоторой грубости, если им достойно заплатили за это.

— Ты любишь другую, — произнесла Син.

— Кого? — переспросил Ник еще до того, как вспомнил, что обручен.

Он стал судорожно придумывать объяснение, и тут девушка резко остановилась.

— Ты обручен!

Она повернулась к нему и взмахнула руками.

— А, ну да, конечно.

— Ник! — В ее голосе слышалось раздражение, руки по-прежнему были подняты к небу.