– Это правда, что вы нашли Лизу? – первой заговорила Инна Николаевна.

– В лесу за городом был найдено тело неизвестной девушки. Оно находилось там очень долго, и опознать ее невозможно, только по ДНК. Поэтому мы и пригласили вас сюда. И еще… – Володя протянул родителям Лизы фотографию. – Эта цепочка была на погибшей. Вы узнаете ее?

Инна закрыла лицо руками.

– У нашей дочери была такая цепочка. Мы подарили ей комплект из сережек и цепочки с кулоном в виде капельки на восемнадцатилетие. На кулоне должна быть выгравирована буква «Е». Там есть такая? – негромко произнес отец Лизы.

– Я обязательно узнаю, – ответил ему Володя.

Было видно, как они держались из последних сил.

– Пока рано делать выводы, – вмешалась я в разговор. – Да, вероятность того, что это ваша дочь, есть, но пока не узнаем результат, будем надеяться на лучшее.

– Простите, а вы кто? Мы незнакомы, – обратился ко мне отец Лизы.

– Я частный детектив Татьяна Иванова.

– Я наняла ее, чтобы она нашла нашу девочку, – избавила меня от объяснений Инна Николаевна.

– Зачем ты обратилась к частному детективу? – слегка повышенным тоном спросил Инну Николаевну муж. – Я же просил тебя не делать этого.

– Игорь, не надо, – женщина положила свою руку поверх его. – Давай не здесь.

Кирьянов поспешил вмешаться в перепалку супругов. Он попросил их не тратить зря время и пройти в лабораторию для взятия анализа.

– И когда мы узнаем результат? – поинтересовался отец Лизы.

– Через три дня, не раньше, – сразу ответил ему Володя.

– Это будут самые длинные трое суток в моей жизни, – глаза Инны Николаевны были наполнены слезами.

Я подошла к ней и обняла так, как обнимает дочь свою мать. Хрупкая и обессиленная, она обняла меня в ответ. Как правило, я стараюсь не принимать близко к сердцу личные трагедии своих клиентов. Но Инну мне было по-настоящему жаль.

– Давайте будем верить в лучшее. Я вам позвоню, – прошептала я ей на ухо и отпустила.

Они вышли с мужем из кабинета, держась за руки. Было видно, с каким трудом им дается каждый шаг. Как только они закрыли за собой дверь, Володя посмотрел на меня и замотал головой.

– Пожалуй, и я пойду, – сказала я, когда мы остались в кабинете одни.

– Подожди, Таня, – остановил меня Кирьянов. – Ты, кажется, не все рассказала. Кто эта вторая девушка, которую, по твоему мнению, тоже похитили?

– Ее зовут Марина Игнатьева. Я уже говорила. Помимо учебы, она еще подрабатывала секретарем у ректора. Так вот, на следующий день после пропажи Марина тоже не пришла в вуз. По официальной версии, она забрала документы, бросила учебу и уехала. Обычно, когда студент добровольно хочет прекратить учебу, он пишет заявление. Но его в университете не нашли. По официальной версии, оно утеряно.

– Человек пропал, а его никто не ищет?

– Марина – круглая сирота. Родители погибли. Она всю свою сознательную жизнь росла в детском доме. Ее никто не стал искать, поэтому и заявление о пропаже подать было некому.

– Может, девчонки во что-то вляпались? – предположил Володя. – Ты проверяла их связи, друзей, парней? Потому что мы ничего подозрительного не нашли тогда. Но мы изучали только окружение Фроловой. А вот Игнатьеву не проверяли.