– Позволительно ли мне будет поинтересоваться, почему вы очутились здесь?

– Конечно. У нас тут ведь нет секретов друг от друга, да? Алкогольная и наркотическая зависимость.

– То же самое и у меня.

– Правда? Я вчера вечером видела вас в столовой. Вы не произвели на меня впечатление человека, который только что претерпел детоксикацию.

– Так оно и есть. Я чист уже более пяти лет, но каждый год приезжаю сюда, чтобы немного отдохнуть, а заодно и напомнить самому себе, что поставлено на карту. Легко быть уверенным в том, что ты можешь самостоятельно разрулить все свои проблемы, когда ты здесь и все вокруг тебя хлопочут и пытаются помочь. И совсем иное дело – окунуться в большой мир со всем плохим, что в нем есть. Он легко может засосать тебя заново.

– А чем вы занимаетесь?

– Я – юрист, – ответил он. – Нагрузки и перегрузки копились годами, а потом… Вот сейчас хочу быть абсолютно уверенным в том, что снова не сорвусь и не вернусь к прежнему. Впрочем, вы не хуже меня понимаете все это.

– Да, вы правы, – ответила я, когда мы с ним подошли к центральному входу.

– Все, что я могу посоветовать вам, не торопитесь, на все нужно свое время. Зависимость – это ведь тоже болезнь, от которой никогда не избавишься окончательно. Но научиться правильно контролировать себя можно. Прислушивайтесь, Электра, к тому, что говорят вам здешние специалисты. Уж они-то отлично знают, как спасти вашу жизнь. Тогда до встречи. – Легкий взмах рукой на прощание, и Майлз зашагал по коридору, проворно перебирая загорелыми ногами, еще более длинными, чем у меня.

– Вот так встреча, – прошептала я про себя, чувствуя себя немного растерянной. Майлз несомненно подавлял меня своим авторитетом, чем сразу же напомнил мою бабушку. «Однако в любом суде я бы предпочла, чтобы он был на моей стороне», – подумала я, направляясь на завтрак. Мне было жарко, и что-то меня растревожило. Но это точно не результат утренней пробежки.

* * *

– Господи, дай мне силы и душевный покой принять то, что я не в силах изменить, мужество – изменить то, что я могу, и мудрость, чтобы отличить одно от другого.

Я прочитала нараспев молитву смирения, которая знаменовала собой окончание групповых занятий анонимных алкоголиков, сидя в кругу с еще пятью участниками. Все мы держали друг друга за руки. Я одной рукой держала руку Бена, бас-гитариста из какого-то ансамбля, названия которого я даже не слышала, а второй – руку нашей новенькой по имени Сабрина. Мне было видно, что Сабрина все еще продолжает плакать, она только что поведала всем нам свою историю.

– У меня было все, и я все потеряла, променяв на бутылку, – призналась она, нервно сцепив руки перед собой. Миниатюрная женщина явно азиатского происхождения. Черные волосы блестящей гривой падали на худенькое личико. – Я потеряла работу, потеряла мужа, семью… Я стала воровать у всех своих знакомых, у всех, кого знала… Я даже украла деньги из копилок своих детей. Но лишь после того, как я попала в больницу скорой помощи, потеряв сознание в туалетной комнате у себя на работе, я решилась приехать сюда. – Сабрина больно прикусила губу. – До меня наконец дошло, что так больше жить нельзя.

«А ведь и я тоже принимала свою недавнюю жизнь как нечто само собой разумеющееся», – подумала я. Мною двигало лишь одно желание: забыться, уйти от всех своих проблем. А в итоге едва не загубила свою жизнь…

* * *

– Как у вас прошли последние двадцать четыре часа, Электра? – поинтересовалась у меня Фай чуть позднее, во время нашей с ней очередной встречи.