|
Я растерянно посмотрела ей вслед. Что делать? Догнать? Или пусть побудет какое-то время одна? Несколько секунд я прикидывала, что лучше, потом все же склонилась к первому варианту. В конце концов, пусть знает, что я за нее переживаю, даже если она сейчас прогонит меня прочь. Вначале я заглянула к себе в палату и застала там только Ванессу: она по-прежнему валялась на постели, но сейчас уже с наушниками в ушах. Тогда я вышла на улицу и пробежалась вокруг сада, зная, что в своих туфлях на шпильках, которые Лиззи обычно носит, далеко она не уйдет. И действительно, очень скоро я обнаружила ее в укромном уголке Сада безмятежности: сидит на скамейке, спрятавшись за большим кактусом, и рыдает навзрыд.
– Лиззи, это я, Электра. Можно мне присесть с тобой рядом? Она неопределенно пожала плечами в ответ, что я расценила, как «да, можно». Сказать честно, я даже не знала, с чего начать, – я ведь еще только учусь умению утешать других (надо будет не забыть занести это в список тех качеств, которые я приобрела и продолжаю приобретать в «Рэнч», и обязательно обсудить это с Фай). А потому я лишь молча взяла Лиззи за руку и держала ее руку в своей до тех пор, пока рыдания не сменились негромкой икотой. Выглядела Лиззи ужасно: весь ее макияж смыли потоки слез, и лицо предстало во всей его наготе. Я сбросила с плеч толстовку и протянула ей рукав, чтобы она отерла слезы. – Спасибо, Электра, – громко шмыгнула носом Лиззи. – Ты такая славная. – Я так не думаю, но все равно спасибо на добром слове. – Нет, ты очень славная! – Она громко высморкалась и глянула на меня с грустной улыбкой. – Ужасно сейчас выгляжу, да? – Немного, – не стала я кривить душой. – Но мы все выглядим так себе после того, как поплачем. – Знаешь, по правде говоря, я просто боюсь возвращаться домой, в этот огромный пустой дом, похожий на мавзолей. Каждый день готовлю Крису ужин, а потом в десять вечера раздается звонок, и он сообщает мне, что задерживается, чтобы я ложилась спать и не дожидалась его. А проснувшись поутру, я обнаруживаю, что он уже ушел: у нас ведь с ним отдельные спальни, вот такая картина. Но я уже научилась жить с человеком под одной крышей и неделями не встречаться с ним. Рассказ Лиззи совсем не удивил меня. Она ведь не сообщила мне ничего нового. – Послушай, Лиззи. – Что? – А ты никогда не думала о том, чтобы развестись с ним? – Думала, и не раз. Самое интересное, что он тоже подумывал о разводе со мной, но по законам штата Калифорния мне положена половина всего, что у нас есть. А Крис слишком жадный человек, чтобы делиться своим добром с кем-то. Вот так я оказалась в ловушке: не брак, а сплошное позорище… Я, разумеется, в курсе всех его бесчисленных любовных интрижек, но не это главное. Больше всего меня ранит то, что он меня стыдится, Электра. Понимаешь? Он стыдится своей жены! А я, как последняя дура, продолжаю любить его! – Ты в этом уверена? Я, конечно, не большой эксперт по части семейной жизни. Но как-то раз в Нью-Йорке я посещала психотерапевта, когда у меня закончились отношения с одним человеком. Помню, тогда эта женщина спросила меня, нравился ли мне тот парень на самом деле. А я ответила ей, нет, дескать, я его ненавижу, но одновременно и люблю. И тогда психотерапевт сказала мне, что у нас с ним были очень сложные отношения взаимозависимости. – Ах, моя милая Электра! Я уже с этими психотерапевтами прошла, наверное, все девять кругов ада. У кого я только не была за годы своей супружеской жизни. – Лиззи тяжело вздохнула. – Тысячи долларов, выброшенные на ветер, и сотни коробок с бумажными носовыми платками. И все равно я продолжаю любить его, или как там они называют эту мою зацикленность на нем. |
