«Мы с ним просто хорошие знакомые, которые поселились под одной крышей», – подумала Сесили как-то раз, укладываясь в постель и выключая свет в комнате.

И целовал ее Билл исключительно в руку, разве что те два мимолетных поцелуя в губы, которыми он одарил ее в день их помолвки, а потом в день свадьбы. Однако Сесили уже научилась подавлять все свои желания, хотя она жаждала, как любой нормальный человек, и ласковых прикосновений к своему телу, и поцелуев. Надо быть благодарной Биллу за то, что у нее есть, повторяла она сама себе. В конце концов, они ведь действительно хорошо ладят друг с другом. Говорила она мало, лишние вопросы старалась не задавать. И это притом, что Билл обладал обширными познаниями о многих вещах, особенно в том, что касалось ее новой родины Кении или надвигающейся войны…

– Мои родители очень хотели бы навестить нас после того, как родится ребеночек, – однажды за ужином призналась мужу Сесили, тяжело вздохнув при этом.

– На их месте я бы не стал рисковать. Да и тебе, Сесили, не стоит строить радужные планы на сей счет. Согласно последним сведениям британской разведки, немцы сейчас усиленно обхаживают русских. Что-то у них там происходит, и в конце концов что-то такое и произойдет, помяни мое слово. Может, они вознамерились перекроить всю карту Европы и поделить оставшиеся страны между собой.

– И когда это все, по-твоему, может начаться?

– Да кто ж его знает! – вздохнул в ответ Билл. – Все европейские правительства стараются изо всех сил предотвратить войну, но на сегодняшний день уже замечено большое скопление военной силы на германо-польской границе.

– Я так соскучилась по своим родителям. – Сесили подавила очередной вздох. Внезапно до нее дошло, что она никогда не расспрашивала Билла о его родителях. – А где сейчас твои родители?

– О, живут себе припеваючи в одном английском графстве под названием Глочестершир. Во всяком случае, пока у них все хорошо.

– А что, если война докатится и до Англии?

– Будем надеяться, что такого не произойдет, девочка моя. Но поскольку мой отец – полковник в отставке, то уверен, он даже обрадуется, если немцы посмеют вторгнуться в Англию, ведь тогда он снова почувствует свою востребованность и важность.

– Не понимаю, почему мужчины так любят воевать.

– На самом деле большинство мужчин не любят войну и даже ее ненавидят, но тут приплетаются всякие иные мотивы: чувство патриотизма, осознание того, что твоя родина в опасности, и тому подобное. Я спрашивал у родителей, не хотят ли они переехать к нам и остаться здесь. В Кении пока действительно сравнительно безопасно, хотя наши уже начали наращивать свое военное присутствие на границе с Абиссинией. Беда лишь в том, что мы и понятия не имеем, куда немецкая армия рванет потом. Такое впечатление, что Гитлер уже давно готовил свою армию к войне, мобилизация там проводилась на протяжении многих лет, а мы теперь вынуждены догонять их и наверстывать упущенное.

– Ты говоришь это таким тоном, будто мы уже проиграли войну, даже не начав ее!

– Неужели я настолько пессимистичен? Мне очень жаль, если в моих словах столько негатива, но, согласно той информации, которой я располагаю от наших офицеров, представляющих службу военной разведки в Найроби, Гитлер уже практически готов приступить к реализации своего генерального плана по перекройке мира с последующим установлением господства Германии.