– Тогда… тогда оперируйте ее, и немедленно!

В кабинет вошел мужчина, облаченный в зеленую униформу, в какой обычно работают в операционной хирурги.

– Хорошо. Позвольте представить вам доктора Стивенса. Он недавно прибыл к нам из Лондона, а там он трудился в больнице Гайс, которая одновременно является и академическим научным центром здравоохранения. У доктора Стивенса большой опыт именно по части наших проблем.

– Рад познакомиться с вами, – сказал доктор Стивенс, делая шаг вперед и обмениваясь крепким рукопожатием с Кэтрин. – Обещаю, я сделаю все от меня зависящее, чтобы спасти и мать, и дитя.

– Спасибо вам, доктор. Огромное спасибо.

– А сейчас мне пора в операционную. – Доктор Стивенс коротко улыбнулся и удалился.

– Не приведи Господь! – Кэтрин затрясла головой. – Какой страшный выбор предстоит ему сделать.

– Да, это будет непросто. Но все мы сейчас должны положиться только на волю Божью и верить в то, что Господь, которому так ревностно служит ваш отец, все управит как надо. На вашем месте я бы сейчас позвонил Бобби, потому что ждать придется долго.

* * *

Ждать действительно пришлось долго. Кэтрин возбужденно расхаживала по небольшой душной комнатке вперед-назад, потом от одной стены к другой и, наконец, стала мерить шагами помещение уже по диагонали. Наверное, каждое из упражнений ей пришлось повторить по нескольку сотен раз, прежде чем появился Бобби.

– Ну, наконец-то! – обрадованно бросилась она к мужу, а тот тут же обнял ее. – Я так рада, что ты приехал.

– Я двинулся в путь сразу же после твоего звонка. Ну, как она?

– Пока мне никто ничего не говорит. Вот уже несколько часов я пребываю в полном неведении.

– Хорошо, но надо успокоиться и взять себя в руки. Пойдем, присядь вот сюда.

Бобби бережно усадил жену на стул, а та тут же разрыдалась, уткнувшись ему в плечо.

– Бобби, с ней все очень серьезно. Ты даже не представляешь себе, насколько все серьезно. И куда запропастился Билл? Как он вообще мог бросить ее одну в таком состоянии? И без каких-либо транспортных средств!

– Может, он и не догадывался, что ей так плохо. Да я и сам виделся с Сесили пару дней тому назад, и она прекрасно выглядела.

– И все же Билл ведь знал, что ее беременность уже подходит к концу. Мог же он хотя бы оставить записку, сообщить, куда конкретно направляется и где его искать, если что!

– Но мы-то с тобой хорошо знаем Билла. Не привык он отчитываться ни перед кем, куда и зачем направляется. К тому же, ребенок ведь…

– Ну, и что из того, что это не его ребенок? Разве от этого жизнь ребенка делается менее значимой? Я так не считаю, Бобби! Честное слово, я думаю иначе!

– Успокойся, Кэтрин. Я совсем не то имел в виду. И ты абсолютно права. В любом случае сейчас рядом с Сесили должен находиться ее муж. Это не подлежит сомнению.

– Прости меня, Бобби. Ради бога, прости. Я сама не своя, не отдаю себе отчета в том, что несу. Скоро будет четыре часа, как Сесили находится в операционной, и за все это время мне никто не сказал ни слова о том, что с ней сейчас и в каком она состоянии.

Прошел еще один мучительно долгий час, и наконец в комнату вошел доктор Стивенс. Выглядел он страшно уставшим.

– Какие новости, доктор? – бросилась к нему Кэтрин, замирая от страха.

Бобби поднялся со стула, подошел к жене и крепко стиснул ее руку.

– Операция была крайне сложной. Повозились мы все изрядно.