– Вот и пойдем в гостиную. Там и поговорим, если не возражаешь.

Сесили молча проследовала за мужем по коридору в гостиную, он подошел к бару, взял два стакана и наполнил каждый из них на два пальца джином, потом протянул один стакан Сесили.

– За твое здоровье, – промолвил Билл, чокаясь.

– И за твое тоже. – Сесили сделала глоток. – Так все же, что случилось?

– Ты помнишь моего друга, вождя племени масаи? Его зовут Лешан. Я однажды приводил его сюда к нам в гости.

– Конечно, помню. Но почему ты спрашиваешь?

– Он услышал, что я вернулся с пастбищ, и отыскал меня. Дело в том, что у него возникли серьезные проблемы… Вот я и подумал, не сможем ли мы с тобой как-то помочь ему… Полагаю, за то время, что ты прожила здесь, ты уже успела понять, что масаи очень четко соблюдают самую строгую иерархию. Лешан – вождь одного из кланов, клана илмолеан, это один из самых влиятельных кланов в нашем регионе. Найгаси тоже из этого племени. – Билл замолчал и отхлебнул из своего стакана. – Старшая дочь Лешана уже давно была обещана в жены сыну вождя другого клана, илмакесен. Эти два клана – как два столпа, левый и правый, на которых держится вся остальная иерархическая структура. Что означает, что брак детей двух могущественных вождей равноценен по всем статьям.

Сесили молча кивнула в знак согласия со словами мужа, хотя и не очень вникла во все нюансы того, о чем ей рассказывал Билл. По ее пониманию, у туземцев намечалось бракосочетание, похожее на то, как если бы могущественные Вандербильты вознамерились породниться с семейством Уитни.

– Дочери Лешана – это своего рода принцессы, но только на манер своего племени масаи. Старшей дочери недавно исполнилось тринадцать лет, что, по их меркам, позволяет считать ее уже совсем взрослой; к тому же она самая красивая из всех своих сестер, – продолжил свой рассказ Билл. – Но недавно ее отец обнаружил, что у нее… связь с одним из воинов их племени, мораном, если на их языке. Более того, она забеременела от этого человека, что категорически запрещено и жестоко карается. Если семья ее жениха узнает об этом, между двумя кланами может вспыхнуть война. Самое малое, что может сделать Лешан в сложившей ситуации, это вышвырнуть дочь вон, отдать ее на растерзание гиенам и шакалам.

– Какой ужас! Только не это! Как могут все эти люди вести себя столь варварски?

– Не думаю, что их обычаи такие уж варварские, особенно если вспомнить, какое варварство сейчас творится в Европе. Поверь мне, Сесили, Лешан любит свою дочь и, несмотря на ту сложную ситуацию, в которой он сейчас оказался, вовсе не желает ей вреда.

– Понимаю. Но какое отношение это имеет к нам?

– Он спросил у меня, не мог бы я, не могли бы мы приютить его дочь на время у себя, пока она не родит. Сразу же после родов он заберет ее к себе. Остается лишь надеяться, что никто ни о чем не догадается.

Сесили уставилась на мужа изумленным взглядом.

– То есть ты хочешь сказать, что собираешься поселить эту девушку здесь, у нас? И что она ждет ребенка?

– Да, именно это я и хотел сказать тебе. Понимаю, с учетом всего, что случилось с тобой недавно, я могу показаться тебе черствым и бессердечным человеком, но я многим обязан Лешану. За долгие годы нашей дружбы он сделал мне много хорошего. К тому же, если мы не согласимся помочь этой бедной девочке, ей попросту некуда больше идти. За пределами территории, на которой живут масаи, Лешан никому не известен и никто ему не поможет, но здесь, на нашей ферме, куда масаи не посмеют даже сунуть свой нос, мы можем оказать ему такую помощь. Я знаю эту девочку, можно сказать, с пеленок, и позволь мне напомнить, что, по сути, она оказалась точно в такой же ситуации, в которой была ты сама на момент нашей первой встречи.