– Иди же ко мне, – обратилась Сесили к девочке, предварительно закутав в шаль ее тщедушное тельце, взяла на руки и устроила на одной руке, потом осторожно ввела в ротик соску и слегка пошевелила ею, наклоняя в разные стороны.

– Ну, же, детка! Соси! Ради меня… прошу тебя! – начала Сесили уговаривать младенца. – Тебе сразу станет лучше.

Но девочка и не подумала сосать, и тут Сесили вспомнила совет, который она вычитала в одной из книг для молодых матерей.

«Если младенец не реагирует на соску, капните несколько капель молока прямо ему на губки».

Так она и сделала, и затаилась в ожидании ответной реакции. И наконец увидела слабое, едва заметное сосательное движение и быстро снова вставила соску в ротик.

– Вот и хорошо! Вот и прекрасно! – выдохнула Сесили с облегчением.

Поначалу девочка сосала очень слабо; такое впечатление, что большая часть молока выливалась из ее ротика обратно, наружу, но вот сосательные движения стали увереннее, и Сесили даже увидела, как девочка глотает и как движется молоко по ее горлышку.

– Слава богу! – громко всхлипнула Сесили, и в этот момент младенец отрыгнул почти все молоко, которое только что высосал.

Сесили схватила со стола салфетку и поспешно промокнула себя и девочку, стараясь не оставить нигде следов отрыжки. А малышка между тем издала короткий мяукающий звук, такая трогательная попытка заплакать по-настоящему.

– Но что-то же попало ей в животик, не все же она отлила обратно, как думаешь? – вопросила Сесили своего верного Вульфи.

И в подтверждение этому через пару минут из заднего прохода вылилась токая струйка зеленоватой жидкости, похожей на деготь.

– Вот! Значит, твоя пищеварительная система в норме. Все работает как надо. Бог его знает, сколько ты там пролежала в этой куче листьев, бедняжка ты моя, пока Вульфи тебя не обнаружил.

Постепенно, устав от собственных усилий, малышка, так и не открыв глаз, выпустила соску изо рта и выдохнула.

– Хочешь спать, да? – прошептала Сесили, наклонившись к девочке пониже, чтобы расслышать ее дыхание. Она увидела, как мерно вздымается и опускается ее грудка: девочка уснула. А Сесили сидела, раздираемая самыми противоречивыми чувствами. Она понимала, что должна немедленно позвонить доктору Бойлю, чтобы тот приехал и осмотрел младенца. Сколько она там пролежала в лесу, никто не знает, но в любом случае это могло привести к обезвоживанию организма или вызвать какие-то другие патологии, о существовании которых Сесили даже не подозревает. Там, где она нашла младенца, была густая тень и довольно прохладно… Сесили пощупала рукой крохотный лобик. Вроде жара нет, и тельце у девочки не горячее и не холодное…

– Судя по цвету ее фекалий, ей не более чем несколько часов от роду… К тому же, – добавила Сесили, разговаривая уже сама с собой и глядя на спящего ребенка, – доктор Бойль, вне всякого сомнения, увезет тебя с собой, чтобы определить в какой-нибудь сиротский приют, одно из тех ужасных заведений, для которых моя мама постоянно занята сбором благотворительных средств.

Должно быть, Сесили и сама задремала, устав от всех тех треволнений, которые так неожиданно на нее обрушились, потому что, когда она проснулась, за окнами уже сгущались сумерки, а девочка жалобно пищала у нее на руках.

– Тише! Тише! Сейчас дам тебе еще немного молока.

Когда малышка кончила сосать, Сесили отняла бутылочку и увидела, что девочка высосала добрую унцию молока и, главное, ничего не отрыгнула.

– Вот и замечательно! А сейчас прости меня, девочка моя, но нам надо привести тебя в порядок и как следует вымыть. Сейчас я положу тебя прямо в раковину и займусь делом.

Вооружившись чистой мягкой тряпочкой и куском мыла, Сесили принялась за работу и к концу процедуры омовения промокла вся насквозь, но отмыла малышку и счистила с нее всю грязь.