* * *

В начале мая 1945 года на них обрушился поистине тропический ливень, и в этот момент зазвонил телефон.

Звонил Билл, он сообщил Сесили новость, от которой у нее чуть сердце не выскочило из груди, когда она клала трубку на рычаг.

– Закончилась! Все закончилось! Ланкенуа, она закончилась! – крикнула во весь голос Сесили и бегом помчалась по коридору на кухню: четырехлетняя Стелла сидела за столом и что-то рисовала, а служанка в это время наводила чистоту на кухне. – Окончилась наконец! – Сесили громко рассмеялась и крепко обняла растерявшуюся Ланкенуа.

– Что закончилось, миссис Сесили? – уставилась она непонимающим взглядом на свою хозяйку.

– Война! Она наконец закончилась, – пояснила Сесили и подошла к Стелле, чтобы забрать ее. Девочка была уже на целую голову выше Мишеля, хотя разница в возрасте составляла всего лишь полгода. – Все кончено! – Она поцеловала свою ненаглядную девочку в макушку, в ее аккуратно заплетенные косички. – Скоро Билл вернется домой, и мы снова заживем одной семьей.

– Но почему же ты плачешь, если ты счастлива? – спросила у нее недоумевающая Стелла.

– Потому что это самая чудесная новость из всех! Наконец-то я смогу взять тебя с собой на родину, показать Нью-Йорк и… и еще много всяких разных вещей. Целый миллион всего и всякого! А сейчас я собираюсь в Найроби. Там планируются всякие праздничные торжества. Ланкенуа, пожалуйста, погладь мое голубое платье, то, которое с воланами, ладно? Пожалуй, моя старая соломенная шляпка тоже пригодится.

– Можно мне поехать с тобой? – с некоторой грустью в голосе вопросила у нее Стелла.

– Не сегодня, милая. Сегодня в городе будут толпы народа, и ты можешь легко потеряться. Но вот в другой раз, обещаю, я обязательно возьму тебя с собой.

– Но мне так нравится ходить по магазинам вместе с тобой и Йейо.

– Знаю, дорогая, знаю. Впрочем, сегодня полки во всех магазинах пусты. Но скоро все изменится, и тогда мы поедем с тобой в город и накупим тебе много всяких красивых платьев. А пока, – Сесили протянула девочке руку, – пойдем со мной, поможешь мне собраться в дорогу.

Стелла устроилась на кровати, а Сесили принялась закалывать заколками свои кудри.

– А почему у нас с тобой разные волосы? – неожиданно поинтересовалась Стелла.

– В разных местах у людей разные волосы.

– Но мы же с тобой живем в одном месте, – продолжала упорствовать Стелла.

– Да, но ты же помнишь, что я родилась и выросла в Соединенных Штатах Америки. Я тебе еще в атласе показывала, где находится эта страна. Она на другом конце света, через огромный океан. А ты и Йейо родились здесь, в Кении.

В свое время они с Биллом решили, что для Стеллы будет лучше, если она станет расти, воспринимая Ланкенуа как свою родную мать. Едва научившись говорить, девочка стала звать служанку Йейо, что на языке масаи означает мама, а к Сесили она обращалась, называя ее Куйя, такой сокращенный вариант от Накуйя, или тетя. Стелла с легкостью щебетала на языке масаи с Ланкенуа, с дядей Найгаси и со своим «старшим братом» Квинетом, который уже успел превратиться в рослого и сильного парня, без устали работающего по хозяйству и помогающего Сесили содержать в порядке сад и огород. Стелла также легко усвоила нью-йоркский акцент Верхнего Ист-Сайда, на котором разговаривала Сесили, что заставляло Билла весело смеяться, когда он изредка бывал дома и слышал эту забавную английскую речь, особенно смешную в детских устах.

– Я ненавижу свои волосы! – призналась Стелла, дернув рукой свои косички, которые Ланкенуа умело заплела ей накануне.