– Но у меня же есть немного своих денег, Билл. Голодная смерть нам точно не грозит.

– Зато я точно знаю, что не хочу жить за счет своей жены! – Лицо Билла потемнело от гнева. – Я прежде всего фермер, а не джентльмен, постоянно пребывающий в праздности, как многие другие здесь. Окончание войны вовсе не означает, что я отойду от дел и буду до конца своих дней просиживать задницу в баре, попивая джин вместе с остальной публикой. Этого не будет никогда! Я уже дождаться не могу, когда снова вернусь на равнины… – Билл повернулся к жене: – Хочешь, присоединяйся ко мне на следующей неделе, когда я отправлюсь на охоту?

– Пожалуй, – ответила Сесили без особого энтузиазма в голосе.

– Боже, как же я устал! – воскликнул он, целуя ее в лоб. – Спокойной ночи, Сесили. Сладких тебе снов.

Он повернулся к ней спиной, и буквально через пару секунд Сесили услышала его ровный храп. Она выключила ночник и тоже откинулась на подушку. Слезы, которые она с таким трудом сдерживала, беззвучно полились по ее щекам. Она уже забыла, когда они с мужем занимались любовью.

Те бурные ночи четырехлетней давности, еще до гибели Джосса, еще до того, как Билл отправился воевать в Бирму, уже давно превратились в смутное воспоминание.

– Жизнь такая жестокая штука, – прошептала Сесили, смахивая слезы рукой. – Спасибо тебе, Господи, что Ты послал мне Стеллу.

* * *

Первый послевоенный год не внес никаких перемен в жизнь Сесили. Она по-прежнему коротала время в полном одиночестве, все более и более привязываясь к Стелле и черпая в ней свое утешение. Однако сейчас стало еще хуже, чем это было в годы войны. Физически Билл присутствовал, ложился с ней в одну кровать, но это был совсем другой Билл, не похожий на себя прежнего. Он был молчалив и необычно холоден с нею, а то мрачное настроение, в котором он постоянно пребывал, отравляло и без того гнетущую атмосферу в их «Райском уголке». Да и на Стеллу Билл почти не обращал внимания.

Мама звонила каждый месяц и все вопрошала, когда же дочь наконец соберется на родину, но стоило Сесили начать разговор на эту тему с мужем, как тот немедленно отвечал ей своим стандартным набором аргументов: дескать, сейчас не самое подходящее время, и он не может оставить ферму, бросить свой скот на самотек.

– Дай мне еще один год. Постараюсь за эти двенадцать месяцев полностью наладить свое хозяйство, поставить, так сказать, дело на прежние рельсы. Вот тогда и подумаем о поездке к твоим родным, – пообещал Билл.

А Сесили между тем изнывала от тоски. Ведь она не виделась со своими родными уже более шести лет. Всем сердцем она рвалась домой, на родину.

42

Наступил ноябрь 1946 года. Сезон тропических дождей превратил сад Сесили в настоящий цветущий рай. В среду, ближе к полудню, к ней приехала Кэтрин с маленьким Мишелем. Мальчику уже исполнилось шесть лет, и он просто обожал свою лучшую подружку Стеллу. Сесили с девочкой как раз сидели за кухонным столом, Сесили учила Стеллу арифметике. Малышка очень любила арифметику, и Сесили, хотя и понимала, что никакой родственной связи между ними нет, была в глубине души горда тем, что эту страсть к цифрам Стелла унаследовала от нее. Но после появления Мишеля цифры сразу же были забыты: малышка бросилась к другу, чтобы обнять его.

– Боже мой! – улыбнулась Кэтрин, глядя на детей: Мишель стремглав ринулся по влажной садовой земле, размахивая руками и изображая аэроплан и одновременно пытаясь догнать Стеллу, убегающую от него с веселым громким визгом.