Сесили уже мысленно пожалела о том, что открыла бутылку с кларетом. От вина Билл сделался еще мрачнее и угрюмее, чем обычно.

– Билл, я люблю тебя, пожалуйста, не говори о себе так. Но мне так хочется, чтобы мои родители познакомились наконец со своим зятем.

– Прости, Сесили, но пока я говорю тебе «нет». А ты поезжай с богом. Что ж… – Билл поднялся из-за стола. – Что-то меня клонит в сон.

Сесили молча проводила мужа взглядом, и глаза ее снова наполнились слезами.

43

– Мы уже подплываем к Америке, Куйя? – спросила у нее Стелла, жадно припав к иллюминатору в их каюте.

– Да, милая, мы уже совсем рядом, – ответила Сесили, глядя, как Ланкенуа укладывает в чемодан последние мелочи из их багажа. Сесили нажала на кнопку вызова стюарда и продолжила разговаривать с девочкой. – Сейчас мы поднимемся на палубу, и ты своими глазами увидишь знаменитую статую Свободы. Она приветствует путешественников, прибывающих в Америку со всех концов света.

В каюту вошел стюард, чтобы забрать их багаж, Сесили заплатила ему чаевые, после чего еще раз проверила свою сумочку, все ли их дорожные документы на месте.

Перед отплытием в Америку было много суматохи; ведь Ланкенуа и Стелле потребовались документы, по которым они смогут попасть на территорию Штатов, а для этого нужно было получить свидетельства о рождении, паспорта, поручительства, выданные британскими властями и прочее. Оставалось только благодарить небеса за то, что у Билла оказалось полно связей во властных структурах. Вместе с Найгаси они выбрали подходящую фамилию для малышки и ее якобы матери, чтобы в Нью-Йорке ни у кого из них не возникло никаких проблем при проверке документов иммиграционной службой.

– Мы уже вошли в Гудзон, мэм, – сообщил им стюард. – Статуя Свободы будет видна минут через десять.

– Тогда пошли, – обратилась Сесили к Ланкенуа и Стелле. – Поднимемся на палубу и будем ждать ее появления!

– Я лучше останусь здесь, – отрицательно покачала головой Ланкенуа. Ее уже сотрясал озноб при одной только мысли, что надо выходить на такой холод, и это несмотря на то, что на ней было теплое пальто из твида, которое отдала ей Сесили.

– Хорошо, как хочешь. – Сесили подала руку Стелле. – Ну, а мы, пожалуй, пойдем.

На палубе первого класса пассажиров было немного. Мало кто рискнул покинуть свою каюту и выйти на такой мороз. Зато когда Сесили глянула вниз, то увидела десятки протянутых рук и веселые возгласы тех, кто плыл в Америку в каютах низшего класса.

– А вот и она! – воскликнула Сесили, махнув рукой влево, туда, где густой туман стелился над заливом.

– Где? Я ничего не вижу, – заявила Стелла.

– Да вот же она! – Сесили показала на монумент. Знакомые очертания статуи Свободы тут же вызвали слезы у нее на глазах, но она проворно смахнула их рукой, чтобы они не примерзли к лицу. Свобода радушно приветствовала утомленных пассажиров, держа в руке зажженный факел и, словно маяк, освещая всем путь в этом густом тумане. Еще никогда сердце Сесили так не ликовало при виде статуи.

Стелла взглянула на нее с недоумением.

– Но она же такая маленькая! А ты рассказывала мне, что в Америке все очень большое.

– Но она очень важна для всех нас, американцев. Это наш национальный символ, особый символ, которым мы очень гордимся.