– Ну, начнем с того, что по закону, насколько мне известно, ты все еще числишься моей женой. Во-вторых, за минувшие годы я получил кучу приглашений навестить тебя в Нью-Йорке, – полушутливо ответил Билл. – И вот наконец я окончательно созрел для того, чтобы воспользоваться одним из твоих приглашений.

– Пожалуйста, отступи в сторону. В этом солнечном ореоле я не могу различить твоего лица.

– Прошу прощения, – коротко обронил Билл и, выдвинув стул по другую сторону проржавелого железного стола, уселся на него.

Только сейчас Сесили увидела, что его по-прежнему густая шевелюра стала абсолютно белой. Красивое лицо испещрено глубокими морщинами: свой след наложили две мировых войны и долгие годы, проведенные в тяжких трудах под испепеляющим солнцем. Да, он сильно постарел, мелькнуло у Сесили, но, скользнув взглядом по его крепкому мускулистому телу, она пришла к выводу, что физически Билл остался сильным человеком, каким был всегда.

– Как я понимаю, холодного пива у тебя наверняка нет, так? – спросил он.

– К сожалению, нет. Только домашний лимонад.

– Пожалуй, не откажусь и от лимонада.

Сесили поднялась со стула и пошла в дом, чтобы взять из холодильника кувшин с лимонадом. Несмотря на все свое внешнее спокойствие, она чувствовала, как расходилось сердце в груди. Невероятно! Билл, ее муж, в Нью-Йорке! Сидит себе как ни в чем не бывало на террасе ее дома. Сплошной сюрреализм… Сесили даже слегка хлопнула себя по щеке, чтобы убедиться, что это не сон.

– Вот твой лимонад. – Она поставила перед мужем стакан с напитком, и Билл залпом осушил его до дна.

– Вкусно! – Он глянул на нее с улыбкой. – Я к тебе прямо из аэропорта. Не перестаешь удивляться тому, как изменились времена. Раньше нужны были долгие недели пути, чтобы добраться до Нью-Йорка. А сейчас всего лишь несколько коротких остановок самолета, и вот он я! Здравствуйте! С каждым днем мир стремительно уменьшается в своих размерах.

– Ты прав, – согласилась с ним Сесили, перехватив его внимательный взгляд, обращенный на нее. – Что не так? Какая-то грязь на щеке?

– Нет. Я просто подумал, что ты почти совсем не изменилась с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Не то что я. – Билл подавил тяжелый вздох. – Я за минувшие годы успел превратиться в старика.

– Но ведь и прошло целых двадцать три года.

– Неужели? Подумай только, как летит время. Мне скоро семьдесят, Сесили.

– А мне уже пятьдесят три, Билл.

– Ну, по твоему виду тебе этих лет ни за что не дашь.

Повисла долгая пауза. Они оба уставились отрешенными взглядами на крохотный садик, видно, просто не зная, что сказать еще.

– И все же, Билл, зачем ты здесь? – решилась наконец заговорить Сесили. – Приехал, хладнокровно переступил порог моего дома, как будто мы только вчера с тобой попрощались. Мог хотя бы поставить меня в известность о том, что собираешься в Штаты. А так… Твое появление стало для меня самым настоящим потрясением!

– Приношу свои глубочайшие извинения, дорогая! Но ты же знаешь, я не большой любитель всех этих телефонных разговоров. Хотя, конечно, ты абсолютно права. Я должен был заранее уведомить тебя о своем приезде. Здесь у вас так тихо и спокойно, не правда ли? – вдруг перевел он разговор на другое. – А мне почему-то Нью-Йорк всегда рисовался таким сосредоточием вселенского безумия. Словом, не город, а сущий бедлам.

– А ты прогуляйся, минуй несколько кварталов и как раз окунешься с головой в этот самый бедлам.

– Вижу, ты привезла с собой в Бруклин кусочек Африки.