– Вижу, ты привезла с собой в Бруклин кусочек Африки. – Билл кивнул на обильно цветущие кусты гибискуса, обвившие решетки.

– Да, это все благодаря Кэтрин. Она переслала мне несколько черенков, и некоторые из них не только выжили во время долгого путешествия, но и хорошо прижились на новом месте. Кстати, как она?

– Да, по-моему, такая, как и была. – Билл слегка пожал плечами. – Трудится на своей ферме. Ты, наверное, читала о восстании племени мау-мау?

– Да, она мне писала о том, что у вас там творилось. Они даже с Бобби и детьми на какое-то время уехали в Шотландию, подальше от всех беспорядков, переждали в безопасности, пока все не успокоится.

– И не они одни; тысячи и тысячи белых колонистов последовали их примеру; все опасались худшего. Хотя, насколько мне известно, многочисленные публикации в газетах о жестоких актах насилия и расправах над белыми, чинимых их бывшими работниками из местных, все это сильно преувеличено. В общей сложности за всю заварушку погибло чуть более тридцати белых и было сожжено всего лишь несколько фермерских хозяйств. К великому сожалению, самая кровавая резня началась у аборигенов между собой, когда сцепились уже отдельные кланы племени кикую. Можно только догадываться, сколько было убито их людей с обеих сторон, когда в борьбе за власть брат пошел на брата. И, как всегда, наше правительство и пальцем не пошевелило, чтобы помочь как-то приостановить эту резню. Напротив! Действовали откровенно жестоко, точно такими же методами, какими они расправились с предполагаемыми подстрекателями восстания мау-мау, тогда тоже повесили много невинных людей. Но, надеюсь, ты уже в курсе, что в 1963 году Кения наконец обрела свою независимость. Так что больше никаких колониальных властей.

– Но тебе все же удалось как-то пережить все эти треволнения? Я часто думала о тебе, волновалась, как ты, остался, уехал… Даже пару раз писала тебе на адрес клуба Мутаига, но ответа от тебя, как всегда, не дождалась. Честно говоря, я даже не знала, жив ты или тоже погиб.

– Прости меня, Сесили. Но ты же понимаешь, никаких посланий от тебя я, естественно, не получал. Что и неудивительно. Ты и представить себе не можешь, какой у нас тогда творился хаос. Но конечно, сейчас, оглядываясь в прошлое, я понимаю, что должен был поставить тебя в известность. По крайней мере, хотя бы сообщить, что все мы живы и здоровы: и Квинет, и даже Вульфи на тот момент.

– А когда Вульфи… когда он умер? И как? – Воспоминания о своем верном друге и неизменном спутнике, которого она так вероломно бросила, немедленно пробудили в ее душе чувство вины и раскаяния.

– Он умер от старости… Во сне… После твоего отъезда Вульфи очень привязался к Квинету и прожил рядом с ним достаточно долгую и счастливую жизнь.

– А как наш «Райский уголок»? Я имею в виду, как дела на ферме?

– Все эти события не нанесли ей никакого ущерба, все осталось на своих местах, разве что твоя антикварная мебель изрядно заросла пылью. Но, как ты знаешь, я никогда не был силен по части домашней уборки. – Билл слегка улыбнулся при последних словах.

– А как сейчас вообще обстановка в стране?

– По правде говоря, после всех катаклизмов конца пятидесятых – начала шестидесятых сегодня Кения переживает самый настоящий бум. Президент Кениата недавно выступил с программной речью о независимости страны, в которой обратился и к белым фермерам. Попросил их остаться и помочь в восстановлении экономики Кении, и многие из нас прислушались к его словам и остались. Некоторые, впрочем, решили продать свое хозяйство недавно созданному Земельному банку, однако пока могу сказать, что инвестиции и так текут рекой, каждый день приземляются самолеты с туристами, которые специально приезжают к нам на сафари.