– Однажды утром мама зашла ко мне в спальню и увидела, что я сплю вместе со Стеллой в одной постели. Она тут же устроила дикую сцену, очень напугавшую девочку. Мама была в ярости, кричала, что я, должно быть, спятила – спать в одной кровати с негритянкой. То, что она мне тогда наговорила, Билл, думаю, я не забуду до конца своих дней. В довершение всего она приказала, чтобы Ланкенуа и Стелла немедленно покинули ее дом, а мое поведение назвала верхом непристойности. Так что у меня попросту не было выбора, и мне пришлось уйти вместе с ними. На какое-то время нас приютила одна моя подруга, которая живет на соседней улице. С этого дня мама лишила меня всяких средств, которые ранее я получала из трастового фонда на свое имя, но к счастью, моя крестная Кики – ты помнишь ее?

– Конечно, помню! Разве Кики можно забыть?! – рассмеялся в ответ Билл.

– Так вот, она оставила мне щедрое наследство, которое позволило мне купить эту квартиру и кое-как сводить концы с концами все эти годы. Правда, сейчас помимо тех процентов, которые я получаю по акциям Кики, есть еще и зарплата Стеллы, и те деньги, что мне платят за преподавательскую работу в школе, плюс я еще подрабатываю бухгалтером.

Билл озадаченно уставился на Сесили.

– Боже правый! Ты, глупая женщина! Почему, скажи на милость, ты не рассказала мне о том, что у вас тут стряслось на самом деле? Должна же ты была понимать, что я непременно помог бы тебе. Или ты этого не понимала?

– Это очень благородно с твоей стороны, Билл, но разве ты забыл, что как раз на тот момент у тебя была большая задолженность перед банком и ты изо всех сил пытался восстановить свою животноводческую ферму?

– Все верно, но вскоре дела наладились. Я стал заниматься не только животноводством, но еще и земледелием. Вырастил неплохой урожай, и с тех пор в финансовом отношении я чувствую себя вполне уверенно. Я бы сразу же помог тебе, Сесили, если бы ты обратилась ко мне за помощью.

– Билл, но ведь, как ни верти, а получается, что я тебя бросила, – негромко обронила Сесили. – И как мне после всего этого было рассчитывать на тебя? Или тем более надеяться на твою помощь?

– Ну и дела! Ошарашила ты меня по полной! Я ведь все эти годы там, в Кении, был абсолютно уверен в том, что ты здесь, в Нью-Йорке, катаешься как сыр в масле, купаешься в роскоши и все прочее… А ведь я был и фактически остаюсь твоим мужем, что бы там у нас между собой ни происходило. Ты должна была поставить меня в известность.

– Но я не сделала этого, и на этом точка. И потом, как-то же мы справились и не умерли с голоду.

– И отношения с родителями так и не были восстановлены?

– Нет, более я с ними не контактировала. Никогда. Моя сестра Мейми, которая пару лет тому назад развелась со своим мужем, единственная из всей семьи, кто поддерживает со мной связь. По ее словам, мама твердит всем своим приятельницам, что я подцепила в Африке какую-то лихорадку, от которой лишилась рассудка.

– А что же твой отец? Судя по твоим рассказам, он хороший человек.

– Да, человек он… неплохой, но слабохарактерный. В то утро он был свидетелем скандала, который закатила мне мама, он видел все своими глазами, видел, как мы втроем покидали дом, но и словом не обмолвился в мою защиту. А ведь я знала, что ему очень нравилась Стелла, и меня он тоже любил. Спустя какое-то время он прислал мне письмо, написал, чтобы я обратилась к нему, если мне понадобится какая-то помощь. Но собственная гордость не позволила мне пойти к нему на поклон даже в самые трудные времена.

– А ты никогда не думала о том, чтобы снова вернуться домой, в Африку?

– Столько лет прошло, Билл. За эти годы я как-то обустроила свою жизнь вместе со Стеллой здесь.