|
Давно шумевший дождь все так же скучно поклевывал мокрую жесть отлива.
Перво-наперво необходимо…
Зазвонил телефон, и Климов поднял трубку. Звонил Тимонин. Он только что беседовал с подругой кассирши. Так вот: убийца снял с трупа обручальное кольцо, хотя Лякина никогда не была замужем. Сказалась плебейская алчность подонка.
— А кто кассирше подарил кольцо, она не знает?
— Нет.
«Значит, сама себе купила, — подумал Климов и поблагодарил Тимонина за новую деталь. — Надо будет опросить и бывших одноклассников, может, и убили<style name="135pt0pt"> потому, что ей известен был один из нападавших».
Вспомнив лицо убитой с пулевым отверстием под глазом, он тягостно вздохнул. Чувство вины не отпускало.
<style name="20">Глава 6
Как это ни странно, но угоны машин прекратились. Несмотря на самую паршивую погоду: всю неделю, с небольшими перерывами, шел дождь. Ночи были ветреными, мокрыми, безлюдными — лучше не придумаешь для грабежа.
Земля раскисла, воздух отсырел.
На асфальт, под ноги прохожим, на прибитую дождем траву слетали первые, отжившие свой срок, желтушно- обескровленные листья.
В такую пору себя чувствуешь старым отшельником. С дырявым зонтиком под проливным дождем.
По городу уже не фланировали мужчины в шортах и не прогуливались женщины в трехцветных юбках, напоминавших праздничные флаги Франции. Детвора не облепляла сувенирные лотки. Легкомысленные наряды сменились строгими костюмами, и все из-за того, что резкие перемены в природе сказываются на умонастроении людей.
Начался сентябрь.
Скоро из отпуска должен был прийти Шрамко, а дело, которое взял на себя Климов, лежало мертвым грузом.
Перепрыгнув через разбрызганную проехавшей «Волгой» лужу, Климов пересек улицу, вошел в управление.
Около его кабинета уже сидело несколько человек, одноклассники и родственница Лякиной.
По предварительным сведениям, все лица, попавшие в круг следствия, были безгрешными душами, но сведения сведениями, а живое общение лучше.
Разложив на столе необходимые бумаги, он пригласил первого свидетеля. Хотя, какой он свидетель? Учился когда-то с убитой в одной школе, вот и все. Нет, не знаю, не могу вспомнить.
Если на разговор с ним ушло минут пятнадцать, то на другого одноклассника с двойным подбородком и тяжелыми веками пришлось угробить два часа. Есть такая категория людей, которые и слушают, и как бы не слышат. Молодой руководитель. Заведует ковровым цехом на ткацкой фабричке.
Затем перед Климовым, наверное, с полчаса вертелась на стуле родственница Лякиной, двадцатилетняя деваха. Чуть ли не на каждый его вопрос она делала глазами: кто бы это мог подумать?
Ничего путного он не добился от нее.
К вечеру он с полным правом мог сказать, что ничего не сделал, а сил — никаких.
Неохотно выбравшись из-за стола — ломило поясницу, выглянул в коридор. По списку неопрошенных оставались двое, но под дверью ждала вызова лишь одна из приглашенных: особа лет двадцати семи. Одета безупречно, но вид вызывающий.
Должно быть, это и есть Труфанова, решил он про себя и пригласил особу в кабинет. Труфанова сидела с Лякиной за одной партой десять лет назад. Сейчас работала официанткой в кафе «Жемчуг».
Присев на указанный стул, она вынула из пачки сигарету, покрутила в пальцах и отчего-то сунула ее обратно, прищелкнув ногтем по золотистому фильтру. Мочки ее ушей оттягивал целый набор металлически-блескучих побрякушек, напоминающих миниатюрные отмычки.
Когда Климов сообщил причину вызова ее в угрозыск, она вольготно заложила ногу на ногу.
— А что случилось? Что произошло?
— Не знаете?
— Не знаю.
Кажется, она дразнила Климова. |