— Похоже на место, где проводили первичные «трансформации», — предположил Дорохов, фотографируя оборудование. — Но здесь давно никого не было. Всё покрыто пылью.

В соседнем кабинете обнаружился сейф, уже вскрытый и пустой. Рядом валялись обгоревшие остатки бумаг — очевидно, кто-то в спешке пытался уничтожить документы. Анна подобрала несколько уцелевших фрагментов.

— Смотри, — она показала Дорохову обгоревший листок с изображением слона, — здесь была та же символика. Цветовая классификация объектов.

— Взломали! — крикнул техник от двери в подвал. — Путь свободен!

Они спустились по бетонной лестнице на нижний уровень. Длинный коридор с десятками дверей уходил вглубь комплекса, тускло освещённый аварийными лампами. В воздухе витал запах антисептика и чего-то неопределённого, напоминающего запах больницы.

— Осторожно, — Анна жестом приказала группе рассредоточиться. — Проверяем каждую комнату.

Первая же дверь открыла ужасающую картину: в небольшом помещении с белыми стенами находились шесть человек, мужчины и женщины разного возраста, все в одинаковых больничных пижамах. Они сидели или лежали на узких кроватях, подключённые к капельницам и аппаратуре для мониторинга. Глаза открыты, но взгляд пустой, отсутствующий. Никто не отреагировал на появление вооружённых людей.

— Господи, — прошептал Дорохов, — что они с ними сделали?

Медик из группы спецназа быстро осмотрел ближайшего «пациента» — молодого мужчину с неестественно застывшим выражением лица.

— Похоже на медикаментозный транс, — сказал он. — Сильные седативные препараты плюс что-то ещё. Нужно вызвать медицинскую бригаду, самостоятельно перемещать их опасно.

В соседних комнатах было то же самое: люди в трансе, подключённые к аппаратуре. В некоторых помещениях они сидели группами, как в зале ожидания, в других — лежали на кушетках, как в больничных палатах.

— Их здесь десятки, — Анна чувствовала, как внутри нарастает холодная ярость. — Это не исследовательский центр, это настоящий концлагерь. Фабрика по переделке людей.

— Анна! — крикнул один из спецназовцев из дальнего конца коридора. — Здесь что-то другое!

Они поспешили на зов. За массивной металлической дверью, в отличие от остальных, обитой звукоизолирующим материалом, скрывалось помещение, напоминающее операционную. Современное оборудование, мониторы, инструменты. И в центре — операционный стол с лежащей на нём девушкой, опутанной проводами и трубками.

— Софья! — Анна бросилась вперёд, узнав бледное лицо девочки.

Врач уже склонился над ней, проверяя пульс и реакцию зрачков.

— Жива, — сказал он. — Но под действием сильнодействующих препаратов. Дыхание и сердцебиение замедлены, но стабильны.

Анна взяла холодную руку девочки:

— Софья? Ты меня слышишь? Это Анна Свиридова. Мы пришли тебя спасти.

Веки девочки дрогнули, но глаза не открылись. Губы беззвучно шевелились, словно она пыталась что-то сказать.

— Нужно немедленно доставить её в больницу, — сказал врач. — Мы не знаем, что ей вводили и каковы могут быть последствия.

— Организуйте транспортировку, — распорядилась Анна. — И вызовите дополнительные медицинские бригады для остальных пострадавших.

Пока медик и двое бойцов готовили Софью к транспортировке, Анна и Дорохов продолжили обследовать комплекс.