В общем, забыть про Лагарда не могли.

Коллектив заставы — как механизм швейцарских часов. Точный, безотказный, неуничтожимый. Такой коллектив не совершает ошибок.

Где-то в глубине души Бастиана шевельнулось беспокойство.

Включив рацию, он произнёс в трескучий эфир:

— Пост-шесть, всё чисто. Когда меня сменят? Приём.

Ответом была тишина.

Лагард трижды повторил сообщение, но реакция командира была нулевой. А самым странным и жутким было то, что эфир безмолвствовал. Атмосферные помехи, шипение — и всё. Никто не переговаривался, не обменивался суровыми армейскими шуточками.

Полный штиль.

Лагард попробовал другую волну, но и там ничего не происходило. В сочетании с вымершей степью всё выглядело… нехорошо.

Отложив рацию, Бастиан взял бинокль.

Внимательно осмотрел Пустошь в поисках хоть какой-нибудь живности. Бинокль у него было мощным, с двенадцатикратным увеличением. И даже через окуляры не удалось рассмотреть хоть какую-нибудь завалящую тварюшку.

По спине Бастиана пробежал холодок.

Выбравшись из кресла, пулемётчик схватил прислонённый к стене меч, рванул его из ножен и спустился на два яруса ниже. Башня была угловой и частично нависала над склоном горы. Отсюда имелось два выхода — на стену и, через вырубленный в скале тоннель, к чаше вулкана. Да, Евроблок старался использовать для обустройства форпостов природные укрепления. Столовые горы, вулканы, одиноко торчащие скалы.

Интересный факт: тектонической активности в Пустоши не наблюдалось, и вулкан просто не должен был здесь появиться. Бастиан слышал, как спорят между собой два шведских умника, доказывая и опровергая существование подобных объектов…

Бастиан решил для начала выйти на стену.

Распахнув тяжёлую дверь, он оказался в начале длинного изогнутого перехода. По правую руку торчали мощные зубцы, испещрённые Знаками.

Дозорного не видать.

— Герхард! — крикнул Бавстиан что есть мочи. — Ты у себя?

В этой смене Герхарду выпало дежурить у орудийного расчёта, с помощью которого жители заставы отбивались от наземных монстров. Пушки били на приличную дистанцию и не единожды спасали землян от молодых туннельщиков и бронированных саламандр.

Голос Бастиана разнёсся над Пустошью, но ответа не последовало.

Мерзко.

Так вообще не бывает.

Вернувшись в башню, Лагард переместился на два пролёта вниз и проник в тускло освещённый туннель. У пулемётчика неизменно случались приступы клаустрофобии, когда он проходил по этому маршруту. Тысячи тонн скальной породы давили на психику.

Добравшись до бронированной заглушки, он ввёл с кнопочной консоли шестизначный код. С тяжёлым гулом заглушка втянулась в стену. Ещё сотня шагов — и Лагард должен был выйти на внутреннюю поверхность кальдеры, которую опоясывала деревянная тропа. Настил довольно хлипкий, но если в этом мире почти не идут дожди…

Туннель упирался в стену мрака.

Лагард резко остановился.

Круглая в сечении дыра, а за ней — непроглядная темень.

Лагард осторожно ткнул в аморфную субстанцию мечом. Что за хрень здесь творится? Ночь посреди вечных сумерек Пустоши? Да ещё в кратере вулкана?

Ночь словно пришла в гости на заставу.

Окутала поселение жалких человечков, начала их переваривать, растворяя в себе…

Бастиан отогнал неприятный образ и выдернул клинок из тьмы. Вот только половину меча словно корова языком слизала.