|
– Я ведь говорила. Пошли, покажем вам еще больше.
В знак приветствия дети закрепили на зданиях надписи на стекловском. «Клиника». «Дом Собраний». «Центр даров». «Купальня». «Столовая». «Музей стекловаров». Похоже, царицы их не замечали. Сероглазка время от времени что-то ворчала Беллоне, а Беллона ворчала в ответ. Никакой реакции, пока они наконец не начали принюхиваться к кухне. Рагу из оленьих крабов с луком. Пахло чудесно, и я велела поварам выдать им по миске. Они все заглотали, а когда доели, Беллона швырнула миску на землю.
Она отреагировала! И я подумала, дурочка: Сероглазка уже бывала в городе и не впечатлена, а вот Беллона здесь в первый раз – и мы уже привлекли ее внимание. Ей понравится музей. Мы пошли туда, и я открыла дверь. Там полно фрагментов механизмов, старой посуды, обрывков ткани, стальная кружка… масса поразительных артефактов. Но самое главное – там в одном из эркеров есть диорама с разрушенным городом, а в другом – галерея с парой дюжин керамических портретов стекловаров с кладбища – и все надписи сделаны не только на мирянском, но и на стекловском. Беллона увидит, что к ним относятся с почтением и что они – наши друзья или хотя бы могут стать нам друзьями.
Мы вошли внутрь, и наши шаги звучали гулко. Я указала на диораму и галерею со всем энтузиазмом, какой демонстрировала бы при обучении группы маленьких детей.
– Мы особенно гордимся вот этим. – Они, конечно, не понимают, но звуки и жесты важны. – Это был ваш город – и он может снова стать вашим.
Ей было неинтересно. По-моему, она ни на что не смотрела. С этими совершенно неподвижными лицами разве можно определить? Я решила пропустить Галерею Гарри несколькими домами дальше – еще одну дань стекловарам. Ее это не тронет, и к тому же дети и коты уже приготовились для них танцевать. Наше послание было совершенно ясным: «Мы хотим с вами дружить, так что одомашнивайтесь». И их ответ тоже был ясен: «Отвяжитесь».
Но пока дети и коты пели и кружились, мне пришло в голову взглянуть на это с точки зрения цариц. После всего, что было – нападений, и смертей, и нынешней жизни в холодном шатре без одежды, – Сероглазка должна меня всеми силами ненавидеть.
Дети и коты закончили выступление для Сероглазки и Беллоны (отличное представление с поразительными акробатическими трюками). Мы, миряне, захлопали и одобрительно закричали. Царицы изображали статуи. Серьезный мальчуган принес им гирлянды цветов и проговорил, стараясь передать стекловские звуки: «Конг-ви, конг-ви». Мы надели гирлянды царицам на шеи.
Позже, на заседании комитета в Доме Собраний, я сказала:
– Сероглазка понюхала цветы. Розы, очень душистые. А Беллона сказала что-то вроде «ротротротрот», и это все, чего мы добились, то есть, по сути, ничего. Я отвела их обратно к навесу. И там все царицы начали друг на друга орать.
– Они обсуждали визит, – сказал Бартоломью. – Но они расходятся в интерпретации событий. – Он почти все свое время проводил у навеса, наблюдая, и был готов общаться, если они захотят (они не хотели). – По-моему, мнение Беллоны особенно не совпадает с остальными.
– Не спешат одомашниваться, – проворчала Сосна. – Этим утром я развела работников и основных по разным загонам. Мы решили, что это может помочь.
– И помогло же? – отметил Канг. – Меньше драк, больше честных драк. И дерутся одни и те же, одни и те же против других, определенных других.
– Точно, там имеются группировки, – согласилась Сосна и передразнила Бартоломью: – Несовпадающие мнения. Особенно у Клетчатого, но это предсказуемо. |