Я тряхнул головой, чтобы сосредоточиться.

– У меня официальная жалоба. Вайолет велела подготовить.

Она начала упрямо зачитывать: «Стивленда следует немедленно снять с поста. Он не следует духу Содружества. У него для Мира иные цели. Он не понимает человеческую культуру. Он на нас паразитирует, мутуализм – это ложь. Он способен управлять нами с помощью различных веществ, и он это делает, потому что считает себя выше нас и нам не доверяет. Он лжет, и у него есть тайны от нас. – Она помолчала, скрипнув зубами. – Он робок и терпелив, потому что укоренен на одном месте. В результате его ошибок у нас жертвы и разрушения. Он слишком силен, чтобы его можно было контролировать. Его следует снять с поста и лишить гражданства».

Она осмотрела зал, сузив глаза. На стволе Стивленда ничего не появилось. Никто ничего не сказал, но люди обменивались взглядами, безмолвно обсуждая услышанное. Для кого-то она была истинным воином. Для кого-то – нарушителем спокойствия или того хуже.

Я встал. Мне хотелось сказать, что Конституция не предусматривает лишения гражданства, что ее жалобы противоречат сами себе и заставляют нас тратить время, когда нас ждут важные дела, – и прежде всего, что она винит Стивленда в собственных проступках. Когда он горел, она сказала, что Стивленда еще очень много, словно причинение ему ущерба не имеет никакого значения, а уж что до Люсиль и Мари…

Заставив себя оставаться спокойным, я сказал:

– Я буду говорить от лица Стивленда. Он хочет иметь возможность официального опровержения и желал бы, чтобы и жалоба, и его ответ были оценены комитетом и жителями Мира. Эта жалоба заслуживает внимательнейшего рассмотрения. Это процесс небыстрый и непростой, и мы призываем комитет не спешить.

Я вдруг заметил, что Видеть-Ты ушла. Когда? Почему?

– Он хочет потянуть время, – возмутилась Сосна. – Надо снять Стивленда немедленно. Он не годится на роль модератора. Он должен подать в отставку и избавить нас от лишних хлопот.

– Но он ничего не делает, – возразил старый охотник Орион, указывая на пустой ствол для разговоров. – Нет причин тревожиться из-за того, чего нет.

– Откуда тебе знать, что он делает? – парировала она. – И стекловары – им здесь не место. Они пытались нас убить и снова попытаются, и они едят наши лучшие продукты. Надо их изгнать!

Несколько Бусин зааплодировали. Это было позорно.

К счастью, тут Маргарита взорвалась.

– Изгнать? – Она встала и умоляюще вытянула руки. – Это было бы трагично. И после стольких трагедий, как нам вынести новые? Стивленд настолько вымотан случившимся, что еле может говорить. – Она начала плакать – как всегда, чтобы усилить театральный эффект. – Стекловаров не следует прогонять! Мы столько добивались мира – и теперь он у нас есть!

– Сосна была права насчет стекловаров, – заявил один из Бусин.

– Только насчет сирот, – возразил кто-то из Зеленок. – А они уже все мертвы.

Вайолет следовало бы призвать всех к порядку, но она продолжала сидеть, чего-то дожидаясь. Снаружи задул ветер, постепенно превратившийся в негромкое пение, полное свистков и жужжания. Звуков стекловаров. Что они делают? Там, на улице, суетясь, словно сироты, готовящиеся к нападению? Но ведь царицы хотят мира – они достаточно сообразительны, чтобы понять: без нас им не выжить. Мы можем доверять царицам. Но что они делают?

Казалось, Маргарита шума не замечает.

– Ах, как Сосна могла о таком даже подумать? Это наши друзья!

– Они не граждане, – сказала Сосна.