— Ты с ума сошла! Я никогда не стану связываться с Ли, даже если ты пообещаешь мне сегодня ночь любви.

— А что, если я пообещаю тебе больше? Ночь любви сегодня, и завтра, и послезавтра, и… — шептала я ему.

Он весело рассмеялся.

— Кажется, я сейчас сдамся…

Однако Ли так и не удалось убедить в том, что ей нужна помощница. В отличие от нее я оказалась более податливой на уговоры и согласилась немного подождать со следующим ребенком.

26

Новый, 1974 год начался для нас с треволнений.

— Звонила Сюзанна, — сообщила я Тодду. — Сказала, что приезжает.

Он посмотрел на меня, удивленно подняв брови.

— А не сказала, зачем?

— Нет, она будет у нас завтра.

— Да? И надолго она приезжает?

— Не знаю.

— Ладно. Утром я уеду в Цинциннати. Сообщи, если я тебе понадоблюсь, и я буду дома на следующий же день.

Теперь я посмотрела на него с удивлением.

— А ты считаешь, что могут возникнуть какие-то проблемы, с которыми я не справлюсь сама?

— Конечно нет. С чего бы это? А ты?

Похоже, приезд Сюзанны взволновал нас обоих.

* * *

Она была вся в черном — в норковой шубе, шелковой блузке, шерстяном костюме, даже в шляпе с низко опущенными полями, как у Гарбо. С того времени, как умер Поли, прошло уже полтора года, и я, не боясь обидеть Сюзанну, в шутку заметила:

— Ты прямо как с похорон!

— Наверное, так и есть, — загадочно произнесла она, обводя глазами прихожую и заглядывая в голубую, в строгом стиле, гостиную. Она дотронулась кончиками пальцев до вазы из севрского фарфора, которая стояла на изящном позолоченном столике. — Антикварная?

— Да.

— Выходит, вы действительно богаты? — удивилась она.

Я улыбнулась. Сюзанна совсем не изменилась.

— Разве тебе никто не говорил, что неприлично интересоваться, у кого сколько денег?

Она откинула голову и рассмеялась.

— Баффи, ты же знаешь: у меня всегда были дурные манеры. Я же обычная деревенщина из Кентукки. Давненько я не слышала от нее эту кокетливую фразу.

— Конечно. Деревенщина с алебастровой кожей…

Она с грустью посмотрела на меня.

— Приятно слышать, Баффи. Впрочем, ты всегда относилась ко мне лучше, чем я того заслуживаю.

— Что с тобой, Сюзанна? Ты решила устроить себе неделю самобичевания? Тебе это совсем не к лицу. Пойдем в кабинет, успокоишься. Можешь снять шляпу и даже туфли. Сейчас ты мне расскажешь, что тебя заставило сорваться и прилететь к нам. Если хочешь, можешь сначала повидаться с Меган и Митчеллом.

Мы вошли в кабинет.

— Конечно, мне хотелось бы увидеть твоих детей. — Она плюхнулась на кожаный диван. — Но сначала я бы выпила стакан белого вина. Сухого белого вина с ломтиком лимона…

— Вина? Ты? Решила все-таки осквернить свой храм алкоголем?

— Я где-то вычитала, что белое вино способствует пищеварению, — произнесла она с важным видом. — Господи, в конце концов, это же такая чепуха… Что ты так разволновалась из-за стакана вина?

— Нисколько. А насчет чепухи… Милая моя, такое выражение лица не годится для нью-йоркской модели. Твою красоту как ветром сдуло.

— Ах, Баффи! — вдруг расплакалась она.