|
У него были зачесанные назад волосы и довольно густая борода на щеках, и среди этих двух массивов темно-рыжих, почти черных волос на виду оставались только глубоко посаженные глаза да белый прямоугольный лоб. Он сложил письмо и вернул ей. Казалось, он размышляет над прочитанным, а на самом деле подыскивал слова, не зная, как приступить к делу. - Мне думается, - осторожно начал он, - что есть определенная связь между их бегством и следующим фактом: как раз в эти дни их дружба... их связь... была обнаружена учителями. - Обнаружена? - Ну да. Нашли переписку, которую они вели между собой в специальной тетради. - Переписку? - Они переписывались на уроках. И письма были, по-видимому, довольно странного свойства. - Он отвел от нее взгляд. - Настолько странного, что обоим виновным грозило исключение. - Виновным? Признаться, я что-то в толк не возьму... Виновным в чем? В переписке? - По всей видимости, тон этих писем был весьма... - Тон писем? Она ничего не понимала. Но она была слишком чутка, чтобы не заметить все возраставшего смущения Антуана. Она покачала головой. - Это совершенно исключено, сударь, - заявила она напряженным, чуть дрожащим голосом. Казалось, между ними внезапно возникла стена. Она встала. - Что ваш брат и мой сын вдвоем учинили какую-то совместную шалость, - это вполне возможно; хотя Даниэль ни разу не произносил при мне фамилию... - Тибо. - Тибо? - повторила она с удивлением, не закончив фразу. - Постойте, это очень странно: моя дочь минувшей ночью, в бреду, отчетливо произнесла вашу фамилию. - Она могла слышать, как брат рассказывает про своего друга. - Да нет же, поверьте, Даниэль никогда... - Откуда же она могла узнать? - О, - сказала она, - эти таинственные явления происходят так часто! - Какие явления? Она стояла с серьезным и немного отрешенным видом. - Передача мыслей. Это объяснение и сама интонация были так неожиданны для Антуана, что он посмотрел на нее с любопытством. Лицо г-жи де Фонтанен было не просто серьезным, оно было озаренным, на губах блуждала едва заметная улыбка женщины верующей, которая привыкла, когда речь заходит об этих вещах, сталкиваться со скептицизмом окружающих. Они помолчали. Антуану пришла в голову новая мысль - в нем опять пробудился детективный азарт. - Позвольте, сударыня, вы говорите, что ваша дочь произнесла имя моего брата? И весь вчерашний день ей странным образом нездоровилось? Может быть, брат доверил ей какой-то секрет? - Это подозрение отпало бы само собой, сударь, - ответила г-жа де Фонтанен с оттенком снисходительности, - если б вы знали моих детей и мои отношения с ними. |
