Словно издевка над всеми философами. Вместе с тем пытливый людской ум невозможно унять, и Брайан сосредоточился на проблеме поиска обходного маршрута.

Он никогда не отличался словоохотливостью на сей предмет. Мерсеру было интересно, как у него дела, но интересоваться продвижением исследований в открытую казалось неудобным.

— У меня дела шли не слишком весело, — внезапно проговорил Брайан серьезным тоном. — Зарабатывать на жизнь — скучное занятие. А что до прочего…

Мерсер выжидал.

— Ну и что? — раздраженно бросил Брайан. — В итоге умрешь, и на этом точка.

— Да. — Иного ответа Мерсер не придумал.

— Пойдем на обзорные экраны поглядим, — сказал Брайан спустя миг.

И поднялся. Мерсер последовал за ним из зоны отдыха через фойе, застеленное плюшевыми коврами, и в обзорную рубку.

Здесь на телеэкранах пассажиры могли наблюдать бездны космоса, в которых летел исполинский корабль. Шесть дисплеев демонстрировали вид с кормы, с носа и еще в четырех направлениях. Они имели овальную форму, каждый по длинной оси достигал трех футов.

Обзорная рубка напоминала картинную галерею. Экраны были размещены на стенах, подобно картинам: общее впечатление не складывалось, зритель вынужден был рассматривать каждый по отдельности.

Звездолет перемещался по краю Галактики, и даже в экранной передаче забортные виды впечатляли. Вот проявился огромный рифт среди звезд — область, закрытая газопылевыми облаками. Вот просветлела и блеснула огромная галактическая линза. А вот экран, показывавший просторы за краем: совершенно черный, если не считать нескольких тусклых точек света.

Брайана смущала мысль, что как ни прекрасны эти сцены, а это ведь всего-навсего изображения с камер на корпусе. Он видел их уже много раз: в кино и по телевизору на Земле.

— На это стоит посмотреть.

— О да.

Брайан заговорщицки склонился к Мерсеру.

— Меня вот что волнует. У всех межзвездных кораблей корпуса лишены иллюминаторов. Прямого обзора нет. Почему это так?

Мерсер поразмыслил.

— Наверное, так удобней. На Каддане II я погружался на дно серного моря в огромной субмарине; там тоже не было иллюминаторов.

— Под давлением в десять тысяч атмосфер это разумно. А в космосе подобных инженерных трудностей возникать не должно.

— Наверное, так просто удобней, — повторил Мерсер.

— Нет, не все так просто. Никому не разрешают выглядывать наружу. Даже экипажу. Все наблюдения проводятся непрямыми способами, через аппаратуру, размещенную на корпусе. Но попробуй только поинтересуйся, почему! Такое впечатление, что космос у всех у них вызывает фобию или еще что-нибудь…

— Какая разница? — спросил Мерсер. — Восприятие в любом случае косвенно. Ты регистрируешь окружающий мир посредством органов чувств и проецируешь образы куда-то себе в мозг, словно по телевидению. Представь себе эти дисплеи внутренними оконечностями сенсорных каналов звездолета.

— Все равно забавно, — упрямо пробормотал Брайан.

— Ну, жаловаться на это нет смысла. Причина, очевидно, существует, и она конструкционной природы.

Брайан прекратил спор. Он понимал, что у Мерсера отличная научная подготовка; тот уверен, что корабль в превосходном состоянии и без проблем пересекает межзвездную пустоту.