Кэролайн устало повернулась лицом к Волку.

— Она очень слаба...

— Наверное, просто утомлена, — предположил он с надеждой в голосе. — Вы ведь и сами едва стоите на ногах, что уж говорить о ней.

Кэролайн невесело улыбнулась.

— Да, что и говорить, у Мэри больше оснований быть усталой и измученной, чем у меня. — Она снова оглянулась на могучий дуб, росший за окном. Вид его действовал на нее успокаивающе, придавал ей сил. — Я совсем не знаю, что мне следует делать, как за ней ухаживать.

— Пока вы справлялись с этим отлично.

Слова эти, произнесенные низким голосом, прозвучали почти над самым ее ухом. Она не слышала, как он подошел, но, повернувшись к нему лицом, обнаружила его стоящим почти вплотную к ней.

— Мэри просто повезло, что вы оказались рядом, — сказал он, стараясь, чтобы слова его прозвучали как можно более убедительно.

— Но я ведь и понятия не имела, что следовало делать. И если бы у Мэри не хватило сил подробно проинструктировать меня...

— Но, к счастью, она это сделала. Зачем же думать о том, что уже благополучно миновало?

Кэролайн пристально посмотрела на него своими серьезными голубыми глазами.

— Боюсь, вы были правы тогда, в Чарльз-тауне, когда убеждали меня не ехать сюда. Я действительно не гожусь для здешней жизни.

— Что заставило вас прийти к такому выводу? — спросил Волк слегка охрипшим от удивления голосом.

— Вы можете мне не верить, но я не думала об этом ни во время нападения индейцев, ни когда оказалась их пленницей.

— Так в чем же дело? — Кэролайн глубоко вздохнула.

— Я поняла, что не подхожу для этой жизни, только нынче, когда Мэри, того и гляди, могла умереть у меня на руках, а я... не знала, как спасти ее.

— А не кажется ли вам, что вы слишком много на себя берете?

— Признаться, мне немного странно слышать подобный вопрос из ваших уст. — Волк вопросительно поднял брови, и Кэролайн пояснила: — Вы считаете себя ответственным ни много ни мало как за сохранение мира между чероки и англичанами...

Волк усмехнулся и с некоторым нажимом произнес:

— Мы ведь говорим не обо мне, а о вас. О том, что у вас сложилось совершенно превратное представление о ваших возможностях, о силе, которой вы наделены.

— Я лишь согласилась признать то, что вы утверждали обо мне в самом начале нашего знакомства.

— Я был не прав.

— Что?! — Кэролайн показалось, что она ослышалась.

— Увидев вас, такую хрупкую и беспомощную, я решил, что вам недостает внутренней силы и отваги. Это было ошибкой с моей стороны.

— Мне думается, что подобное признание далось вам нелегко, не так ли?

Волк улыбнулся ей в ответ широкой, обезоруживающей улыбкой, волшебно преобразившей его и без того красивое лицо.

— Я совершил немало ошибок, Кэролайн. — Не считает ли он их объятия одной из этих ошибок? Кэролайн снова повернулась к окну, не поддавшись искушению задать вертевшийся у нее на языке вопрос... Она почувствовала, как рука Волка мягко опустилась на ее плечо, и закрыла глаза.

— Я обойду вокруг дома. Хочется взглянуть, все ли спокойно. А потом сменю вас у постели Мэри. Вам надо хоть немного отдохнуть.

Кэролайн, все еще чувствуя на своем плече тепло руки Волка, проследила за тем, как он, скользнув вдоль лунной дорожки, бесшумно исчез во тьме. Лишь после этого она вернулась в спальню роженицы.

* * *

На третий день после родов у Мэри началась лихорадка.