— А его ребенок? — спросила Линда.

— Его отдадут фифиной сестре.

— И папа не… — Ади не могла поверить.

— Нет, милая. С вами дело обстоит иначе. Он на самом деле любит вас. Да, по-своему, нелепой, сумасшедшей, сложной любовью, но он любит вас.

— А тебя он любит, мама? — спросила Ади.

— Он любит воспоминание обо мне. Любит ту меня, какой я была двадцать с чем-то лет назад. Это тоже любовь.

Молчание нарушила Линда:

— Клара права. Алан такой, какой есть. Чем скорее мы примем это, тем лучше.

Клара поднялась.

— Кстати, к вопросу о “принять”. Предлагаю угоститься ликером. Думаю, мы все это заслужили.

Она закрыла шторы на случай, если Алан будет проезжать мимо и заглянет в окно. Он был дураком, но она не хотела усугублять его горе. Не стоит ему сейчас видеть их ужин, оказавшийся удивительным образом по-настоящему семейным и счастливым, и их дом, из которого он ушел много лет назад, причинив столько боли и горя.

— Повеселела? — спросила Хилари на следующий день.

— Еще как, спасибо. Прости, что вчера бросалась на всех. Злая была, как черт.

— Вовсе нет, я будто в кабаре сходила. Как прошел ужин, нормально?

— Отлично. В середине вечера позвонил Алан, рассказал, что фифа вышвырнула его и ребенка отдает сестре. А Линда изо всех сил старалась быть нормальным человеком, и ей это почти удалось. Я получила большое удовольствие.

— Ничего себе! — изумилась Хилари.

— Более того, мне теперь даже кажется, что у нее на самом деле только одна проблема: она до сих пор не встретила правильного мужчину.

— Клара! Мы же с тобой старая гвардия. Мы годами проповедовали, что нельзя судить о женщинах по мужчинам, которых им удалось подцепить. Что будет с нашим сестринским союзом? Неужели ты сдаешь позиции? — Хилари по-настоящему разгневалась.

— Я не предаю идеалы нашего союза, я говорю только про Линду. Давай сегодня поужинаем в итальянском ресторанчике и составим план.

— Сегодня?

— Ага, нам ведь обеим, на самом-то деле, больше нечего делать, — сказала Клара.

— Умеешь ты сделать девушке комплимент, — ответила Хилари, и они отправились работать.

Днем позвонил Алан. Трубку взяла Аня.

— Подождите, мистер Кейси, я посмотрю, свободна ли она. У нее, кажется, посетитель… — Клара покачала головой. — Нет, извините, она еще некоторое время будет занята. Сказать ей, что вы звонили?

— Не утруждайтесь. Ей все равно. Если бы ей было не все равно, она позвонила бы мне сама. Пока, — сказал он.

Аня медленно повторила Кларе его слова.

— Прости, Аня. Тебе пришлось столкнуться с детским поведением человека, которому давно пора перерасти подобные фокусы.

— О, Клара, если бы вы знали, какой нужной я себя здесь ощущаю. Я ведь участвую в жизни тех, кто рядом со мной. У меня от этого растет… подождите… подождите… я знаю это слово!.. растет самооценка!

— Твой английский очень улучшился. Дома тебя не узнают!

— Да. Я встретила кое-кого оттуда. Он глазам своим не мог поверить. Ничего не понимал. Было очень, очень приятно.

— Твой молодой человек? — спросила Клара.

— Когда-то, думаю, да. А может, он и не был никогда моим молодым человеком. Может, все это происходило в моем воображении. Но сейчас история закончилась. Ведь когда что-то на самом деле заканчивается, ошибиться невозможно, правда? — Она испытующе взглянула на Клару.