— Яринка, а знаешь, что мне сегодня сказал Олекса?..

— Сказал, что любит. Устала я...

Оксане расхотелось рассказывать. «И что это все сегодня устали?» — подумала она, свертываясь калачиком в своей кровати.

* * *

Все они по команде Олексы разом опустили поводья. Сытые, с мычками-гривами, как у всех, познавших хомут, кони понесли их от села к церквушке под горой, где на воткнутых в землю трех колышках ждал победителя приз — огромный арбуз. Босоногое казачество, возглавляемое Олексой, кричало, свистело, улюлюкало и понукало на весь луг.

Сколько ни хлестал Олекса лозиной свою Стрелу, как ни пугал криком, но та ни на копыто не обгоняла и не отставала от длинноухой Мулы, с которой ходила ежедневно в телеге. Остальные джигиты отстали, раструсились по дороге.

Но вдруг из-под горы, из густых ореховых кустов выскочил высокий звездолобый жеребенок и вынес еще одного претендента на приз. Это была Яринка. Низко пригнувшись к шее коня, так, что ее растрепавшиеся косы спутались с гривой в буйную волну, она летела им наперерез; руками обхватила шею жеребенка, босые ноги были прижаты к лоснящимся вороным бокам. Не было у нее ни кнута, ни лозины. А жеребенок, прижав уши, мчался, только вихрь взвивался за ним по траве. Одним махом перелетел он канаву, разорвал грудью столб пыли, клубившийся над дорогой, и вдруг, поравнявшись со Стрелой, сбавил бег. Яринка рванула поводья, но жеребенок только фыркнул, круто выгнул шею, принюхиваясь к кобыле. Он тоже не хотел ни отставать, ни обгонять ее.

Яринка чуть не плакала. Она не смотрела налево, и не потому, что боялась упасть, — просто не хотела встретить насмешливый взгляд Олексы.

И только уже неподалеку от финиша жеребенок не то испуганно, не то игриво вильнул задом, вырвался вперед и вдруг снова помчался, полетел.

Яринка доскакала до приза и, сбив с колышков арбуз, нырнула с жеребенком в ивняк. Уже далеко, почти возле самого Острова, натянула поводья. И конь и всадница дышали неистово. Безумство прошло, и выплыл докучливый вопрос: «Для чего это я? Зачем мне хочется рассердить парня?»

Жеребенок заржал, потянулся губами к ветке, и девушка очнулась. Надо было отвести его Кирею в табун. 

...А по другую сторону ивняка над тем же самым вопросом бился Олекса. Смачно чавкали, поедая арбуз, хлопцы, стучал зубами испуганный Щупачкин Гришко: его конь оборвал повод и занес хлопца в болото, откуда он едва выбрался. Но Олекса. ничего не слышал.

«Для чего она хочет рассердить меня?» Но не сердился.

Олекса не получил приза и навлек на себя еще одну неприятность: на следующий день его долго и нудно отчитывал за эти гонки заместитель председателя колхоза Рева.

Он не мальчишка, а агроном, должен блюсти свой авторитет, а он подвергает лошадей опасности. Да и отаву вытоптал. И если он не выбросит из головы все эти свои фокусы, то хоть и хорошо спланировал он на будущий год парники, хоть и наладил оба «вертолета» — картофелекопалки, хоть и нашел способ, как разгружать силос, а придется ему искать для своих упражнений другой колхоз, другие поля.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Когда Федор шел на ферму, он казался себе вором, который долго держал в секрете свои сокровища, а теперь несет их на люди, да еще и колеблется по дороге: а что, если он прятал не подлинные драгоценности, а фальшивки? А порой он казался себе путником, набравшим в дорогу ненужную кладь.

Слишком незначительной представлялась ему работа агитатора, особенно если ее поставить в ряд с прежней работой.