Когда с уборкой было покончено, Тео взялся вырезать на табурете затейливые орнаменты. За табуретом пришел черед стола. Маг совершенно затупил лезвие, зато покрыл всю столешницу аккуратными охранными знаками. Наступило время обеда, затем ужина... Конечно, расстояние от флигеля до дворца было немалое, поэтому Тео ждал возвращения Элейс только глубокой ночью. Он, как и было условленно, не стал зажигать лампу. Тео сидел возле окна в полной темноте, всматриваясь в одинокие тени, скользящие по стенам домов, но девушка так и не появилась.

Чернокнижник не сомкнул глаз до самого рассвета.

Он в спешке оставил флигель. С каждой минутой беспокойство росло. Может, если он пройдется по улочкам, обшарит укромные места, это что-то изменит к лучшему...

Странный человек в маске неуместно смотрелся бы в богатом квартале, но обитатели покосившихся лачуг и помоек не задерживали на нем свой взгляд. Даже днем маг мог разгуливать здесь свободно. Тео обошел все закоулки вокруг флигеля, внимательно рассматривая кучи тряпья, которые оказывались пьяницами и нищими, затем расширил круг поисков. Элейс ни было видно. Это успокаивало и пугало одновременно. Все утро он рыскал вокруг, но вынужден был сдаться и повернуть обратно к флигелю.

Свернув за угол, маг сразу же нырнул обратно в спасительную тень дома. У дорожки ведущей к флигелю, стояли двое мужчин в невыразительных неброских нарядах серого цвета. У Тео похолодело внутри. Если каратели здесь, значит, Элейс разоблачили.

Маг нахмурился, сжав и без того тонкие губы в линию. Нужно было уходить, пока его не заметили, но ноги словно приросли к мостовой. Внутри него кричал и метался маленький человечек, озабоченный собственным спасением, колотил хозяина в грудь миниатюрными кулачками, но Тео оставался глух к его крикам.

Если он сейчас уйдет, то не узнает, где держат Элейс. Ему одному не под силу тягаться с карателями, но ведь можно узнать, где ее держат... Она не имеет к магам отношения - каратели это выяснят. Если ей сохранят жизнь, то вдруг удастся подкупить охрану и устроить побег? Неожиданно его схватили сзади, прижав к лицу платок, пропитанный жидкостью с сладковатым запахом. Тео непроизвольно вздохнул. Этого хватило, чтобы в глазах потемнело, а быстрый поток мыслей прервался.

Пробуждение было неприятным. Сознание вернулось внезапно. На него нахлынули пугающие звуки, резкие запахи, слепящий свет. Все это слилось воедино, заставив пошевелиться. Тео медленно открыл глаза. Перед ним была толстая цепь со следами ржавчины, один конец которой прикован к полу, а второй - к ошейнику на его шее. Руки предусмотрительно скованы за спиной, причем так умело, что он не мог пошевелить пальцами.

Он был полностью голым, его знобило от холода. От долгого лежания на сырых камнях левая половина тела онемела. Камера была крохотной, в ней недоставало места даже для того, чтобы вытянуться во весь рост. Тео неловко развернулся, желая узнать откуда падает свет. Под самым потолком виднелось маленькое окошко. Чернокнижник устало прикрыл глаза, думая, что все это он уже где-то видел.

Чтобы как-то занять себя, он принялся отчитывать секунды, часто сбиваясь, но всякий раз возобновляя бессмысленное занятие. Через несколько часов, хотя ему показалось, что прошли дни, послышались шаги. Двое слажено шагали в ногу, а третий то и дело спотыкался, из чего Тео заключил, что ему не часто приходится бывать в казематах.

Когда скрипнула решетка и в его маленькой камере посветлело, он не удостоил вниманием вошедших. Для этого нужно было поднять голову, а его шея совершенно затекла. Маг безучастно изучал носки сапог вошедших: две пары дешевые из грубой кожи, растоптанные и неоднократно чиненные, одна пара дорогая, смазанная чем-то жирным.

В ту же секунду стражники подхватили Тео подмышки и приподняли над землей.