Улыбнувшись соседям, Наташа вышла из-за стола. Войдя в администраторскую, набрала номер мобильного телефона Карела.

— Привет, это я. Карел, ты очень устал?

— Нет. С чего бы мне устать?

— Я бы хотела увидеться с тобой сейчас.

— Выходи.

— А когда ты приедешь?

— Я у центрального входа.

— Боже. Ты знал?

— Нет. Надеялся.

Увидев Наташу, выходящую из театра в обнимку с корзиной крокусов, Карел поспешил выйти из машины и помочь. Они заботливо уложили цветы на заднем сиденье и наконец поцеловались. Стояла мягкая снежная полночь, снег звонко поскрипывал под ногами. Когда сели в машину, Карел прерывисто вздохнул:

— Куда поедем?

— К тебе, конечно.

— Значит, я не зря с таким нетерпением ждал этой премьеры.

— Где ты живешь?

— На Остоженке. Я же купил квартиру Марты Оттовны.

— Ты мне не говорил!

— Не успел еще. Мне кажется, она это одобрила бы.

— Конечно. Я думаю, она хотела бы, чтобы ты купил весь дом.

— Весь пока не могу, — засмеялся Карел, — придется по частям.

12

Квартира Карела, выходившая окнами в типичный для старой Москвы двор, была очень стильной и очень мужской, до предела функциональной, со встроенной бытовой техникой, сияющей хирургической чистотой кухней.

— У тебя есть какая-нибудь еда? Я с утра ничего не ела, на банкете было не до того, все время приходилось слушать и отвечать.

— Я сейчас все приготовлю. Осмотрись пока.

Наташа прошла по серому ковру с длинным ворсом, открыла дверь ванной комнаты. Она была черно-белой, с душевой кабиной. Черные полотенца, белый махровый халат, дорогой мужской туалетный набор. Одна зубная щетка. Ничего не говорило даже о временном присутствии женщины. Наташа прошла дальше, вошла в кабинет. Тяжелая дубовая мебель, светлые стены, компьютер на столе, книжные полки, мраморный журнальный столик с пепельницей. Очень уютно, ничего, напоминающего офис. Наташа остановилась на пороге спальни. «Наверное, здесь он жил, когда был студентом». Комната была оформлена в мягких коричневых тонах. Двухспальная кровать, красивые светильники. На постели лежал пульт от телевизора, на прикроватной тумбочке — заложенная книга на чешском языке. Наташа взяла ее в руки — Кнут Гамсун, «Пан». Она заметила, что Карел с улыбкой наблюдает за ней с порога.

— Я уже иду, лейтенант, — улыбнулась она в ответ.

На кухне был красиво сервирован легкий ужин, стояла открытая бутылка «Бордо».

— За премьеру, — сказал Карел.

Наташа взяла бокал.

— За лейтенанта Глана, — ответила она.

— Ты любишь эту книгу?

— Я, кажется, начинаю любить тебя. Все очень вкусно, спасибо. Я пойду приму душ, ты не возражаешь? — проговорила Наташа, не оставляя сомнений в своих намерениях.

Карел побледнел от волнения, встал.

— Я принесу тебе халат и полотенце. Счастье мое, мне просто не верится.

Через минуту он вернулся. Она медленным движением взяла вещи у него из рук, взглянула в глаза. То, что она в них увидела, заставило ее счастливо вздохнуть. Она закрыла дверь, разделась, посмотрела на себя в зеркало. Войдя в душевую кабину, решительно подставила струям воды лицо. «Глупо ложиться спать накрашенной. Во-первых, вредно, а во-вторых, если все это серьезно, пусть видит меня такой, как есть».

Принимая душ, она думала о том, что квартира Карела говорит о многом — в частности, об уютном, хорошо обустроенном одиночестве закоренелого холостяка.