Принимая душ, она думала о том, что квартира Карела говорит о многом — в частности, об уютном, хорошо обустроенном одиночестве закоренелого холостяка. Вряд ли он собирается с ним расстаться, решила она, вытираясь черным полотенцем и надевая черный же махровый халат. Расчесала волосы, задержала дыхание и вышла. Карел прижал ее ладонь к губам.

— Какая ты молодая и красивая, — прошептал он. — Выпей еще вина, я быстро.

Ей было немного страшно, и она выпила полный бокал, «Бордо» приятно растеклось по жилам, успокаивая ее тревогу.

Выйдя из ванной, Карел подхватил ее на руки и понес в спальню, бережно положил на постель, опустился рядом на колени, целуя ее нот.

— Иди ко мне, — прошептала она. Он гибко разогнулся, сбросил халат. Он был юношески строен, но очень силен даже на вид. Наташа села на постели, сняла халат, протянула ему. Ее тело матово белело на фоне темно-коричневого постельного белья. Она подняла руки, вынимая из волос шпильки, и он прикрыл глаза от восторга, когда светлый водопад хлынул на ее плечи, укрывая их плащом.

— Как я люблю тебя, как люблю. Не могу поверить, что ты здесь. Я так счастлив…

— Обними меня.

Он любил ее так нежно, так осторожно, будто вступал во владение очарованным дворцом, где каждый предмет хранил в себе тайну и мог в любой момент превратиться в туман. Наташу окутывала пелена его нежности, он был так красив в сумраке спальни, даже последняя судорога страсти не нарушила гармонии его черт. Он долго лежал, целуя ее лицо, плечи, любуясь телом, подарившим ему такую радость. «Господи, пусть все, что он говорил, окажется правдой!» — взмолилась Наташа про себя. Ее потрясла гигантская разница между любовью и сексом. Она никогда не испытывала ничего подобного.

— Ты думаешь о чем-то грустном? — перебил ее мысли Карел. — Тебе плохо со мной.

— Что ты! Наоборот, мне так хорошо, как никогда в жизни. Ты такое чудо… — Она поцеловала его в плечо, погладила.

— О чем ты думала? — Он повернул к себе ее лицо.

— О том, что мне скоро тридцать…

— Когда?

— Через неделю…

— На Рождество?

— Да. Только это католическое Рождество.

— Ах да. Оно и протестантское, кстати. Мы принадлежим к разным конфессиям. Это усложняет дело.

— Какое?

— Неважно. Что бы ты хотела получить в подарок?

— Куклу.

— Я серьезно.

— Я тоже. Я их собираю, очень люблю. Не Барби, конечно. Тех, в ком есть индивидуальность. Шью им костюмы.

— Прости, я не понял. Это просто замечательно, считай, вопрос решили. Что еще?

— Ничего. Люби меня…

— Это само собой. Я теперь понял, почему провидение нас так грубо поторопило — надо было успеть до круглой даты… — Они засмеялись, обнялись. — Что ты любишь делать? — спросил он снова.

— Кататься на лошади люблю. Только это было так давно, лет восемь прошло.

— Тогда у меня есть для тебя подарок, настоящий!

— Мне негде держать лошадь, — засмеялась Наташа.

— Жаль, но я не об этом. У меня есть старинный приятель, он разводит в Гемпшире скаковых лошадей. Бывший жокей-любитель. Тебе понравится его жена. Она художник, несколько раз выставлялась — в Лондоне и в Париже. Милые люди. Они будут рады нас принять. Давай встретим Рождество в доброй старой Англии? По-моему, замечательная идея.