— Он продается у человека с лотком сладостей! — с восторгом воскликнул мальчик.

— Да, у человека с лотком сладостей. Если, конечно, он у него есть.

— О да. В больших кувшинах с плавающим сверху лимоном.

Ричард, кажется, был в этом вопросе очень осведомленным.

— Знаю. Такая ярко-желтая жидкость. Абсолютно неудобоваримая, но, несомненно, очень вкусная, когда тебе еще нет семи. Ладно, получай. — Деньги перекочевали в пухлую горячую ладошку и были крепко в ней зажаты. — Беги за своим лимонадом. А к тому времени, как ты управишься с ним, наступит и время чая.

Казалось, мальчик тоже так решил, поэтому он быстро соскользнул со скамейки.

— До свидания. — Он вежливо пожал руку своему благодетелю. — Спасибо, что починили мой грузовик. До свидания, Милая. — Он пожал руку и Хилме.

Она улыбнулась ему и выразила надежду, что лимонад ему понравится.

— Конечно, — заверил он и затопал прочь, таща за собой грузовичок.

Когда он ушел, Хилма с улыбкой обернулась к своему спутнику:

— Не правда ли, очень симпатичный мальчуган?

— Очень.

— Вы, оказывается, хорошо знаете психологию детей.

— Я? Да нет. Почему вы так решили? — удивился он.

— Ну, вы так умело с ним общались. Большинство неженатых мужчин как-то сторонятся детей, не находят с ними общего языка.

— Я не уверен, что хорошо знаю психологию детей, — слегка улыбнулся он, — я просто люблю их.

— Любите?

— Это вас удивляет.

— Ну, если хотите, то да. Это как-то не вяжется с вами. И все же, — она с легкой насмешкой склонила голову, — очень приятно сознавать, что из вас выйдет хороший муж и отец.

— Что? — Он слегка дернулся. — А, да-а, конечно. Вы, кажется, как-то сказали, что ваше самое заветное желание — стать хорошей женой и матерью, и это особенно привлекает к вам Роджера.

— Я это говорила? Да, пожалуй. — Она задумалась. — Правда, смешно, что именно вам и мне предстоит очень почетная и солидная роль, в то время как нам более свойственны легкомысленные поступки. И тем не менее, я думаю, мы с честью справимся с ней.

— Но вы ведь не восстаете против этой роли.

— Хорошей матери и жены? Какой мне смысл восставать?

— Я спросил вас не об этом. Я спросил, нравится ли вам эта роль?

— Кажется, мы заговорили серьезно, не так ли?

— Совершенно серьезно.

— Что ж… я думаю… да. Я хотела бы иметь детей. По крайней мере одного.

— В данных обстоятельствах… естественно, от Роджера.

Она помолчала и уже более веселым тоном спросила:

— А вы? Вы представляете себя в роли отца?

— Разумеется. Мне бы хотелось иметь кого-то похожего на этого толстенького мальчугана с грузовичком.

Хилма рассмеялась, хотя ее почему-то растрогало, как он это сказал.

— Что ж, ведь это вполне осуществимо. Он покачал головой.

— Вы хотите сказать «нет»? — удивилась она. — Но почему? Может быть, Эвелин не хочет… — Хилма оборвала фразу на полуслове. — Право, мне очень жаль, если так. Простите.

Он пожал плечами, и снова на его губах мелькнула эта странная улыбка.

— Вам не за что извиняться. Мы ведь всегда были откровенны в наших беседах, и кроме того, я не это имел в виду. Думаю, что Эвелин очень хочет иметь детей. По крайней мере, как бы это выразиться, она включает их в свой жизненный расклад.