— Ах! — Он испустил нарочитый вздох облегчения. — Вы сняли камень с моей души.

— Но, конечно, это ничего не значит, — упрямо добавила она.

— Не значит? — рассмеялся он. — Неужели вы думаете, что не разрушили бы всю романтику нашей встречи, если бы стали мне рассказывать, как сильно любите его?

— Знаете, — она без улыбки посмотрела на него, — вы более цинично относитесь к своему браку, чем я. А я считала себя очень жестокой.

— Неужели? Вы слишком суровы к себе. — И, пытаясь придать мягкость своим словам, тихо спросил: — Так вы тоже выходите замуж за деньги?

— Да. — В ее голосе прозвучал легкий вызов.

— Есть какие-нибудь объяснения этому? — поинтересовался он. — Какое-нибудь оправдание?

— Да, — медленно проговорила она. — Видите ли, я уже знакома с той жизнью, которой вы стремитесь избежать, но, как и вы, знавала и другую. Я хорошо знаю, как трудно создавать преуспевающий вид, когда для этого нет никаких оснований. Видеть, как постепенно вас перестают узнавать знакомые и друзья, которым вы становитесь безразличны, быть свидетелем, как в хорошие и добрые семейные отношения проникает горечь и они постепенно рушатся под тяжестью неоплаченных счетов и надвигающейся бедности. После того как я испытала все это, я не выйду замуж за необеспеченного человека, даже если он будет красив, как Аполлон, и обладать характером ангела.

— Да, это было бы очень несправедливо, — подтвердил он. — Ваша жизнь превратилась бы просто в пытку.

Хилма сердито фыркнула:

— Вам, конечно, это кажется довольно забавным, не так ли?

— Нет, дорогая моя. — Он стал совершенно серьезным. — Я не считаю это забавным. Я считаю все это очень грустным. В конце концов, вы уже испытали все это. Я же только увидел тень моего будущего и решительно отступил.

— Позвольте заметить вам, что вы поступили совершенно правильно. Во всем этом гораздо больше горечи и безысходности, чем вы можете себе вообразить. — Она снова зло рассмеялась, словно устыдилась, что говорила с таким чувством.

— Итак, вы собираетесь выйти замуж за вполне приятного и хорошо обеспеченного человека, умеющего ценить красоту. Поэтому он не может не видеть, что у его будущей жены самые красивые волосы и самые прекрасные глаза во всем Лондоне.

На этот раз ее смех прозвучал не так натянуто.

— Я не думаю, что он именно так формулирует свои чувства. Он считает, что я буду хорошей женой и матерью, отличной устроительницей приемов и хозяйкой его дома, расположенного на… Ладно, пожалуй, где он расположен, я говорить не буду.

— Не стоит, — согласился он. — В конце концов, мы же с вами стараемся избежать всего, что может помочь нам больше узнать друг о друге. А вы… вам хочется играть эту роль?

— Да, с удовольствием. Я рада, что смогу бывать в опере, когда захочу… в театрах, концертах, на художественных выставках. Всегда красиво одеваться и не считать, что пришел конец света, когда что-то случилось с твоим единственным платьем. Вкусно есть и пить… не потому, что я обжора, чревоугодница, а потому, что в совершенстве есть нечто утоляющее голод души. Путешествовать первым классом, ездить на континент, когда здесь плохая погода. И при этом ломать голову лишь над тем — лететь самолетом или плыть на роскошном лайнере, когда захочется посетить места, которые сейчас я знаю только по названию.

— Да, Милая, я понимаю. — Его темные глаза смотрели на нее почти сурово.